«Лучшее узнавание, — добавляет тут же Аристотель, — когда его (узнавание — Л. Н.) сопровождает перипетия, как это происходит в «Эдипе»[86]. Вспомните: страшная перемена в судьбе царя Эдипа происходит сразу же после того, как он узнал от вестника о своем (пусть и невольном) нарушении основных нравственных законов человеческого бытия.
Говоря о сочетании действий — узнавания и перипетии, еще раз обратимся к фильму «Полет над гнездом кукушки». Может создаться впечатление, что его авторы, разрабатывая кульминационную сцену, буквально следовали определениям и советам древнегреческого мудреца. В тот момент, когда Макмерфи пытается вырваться из лечебницы, он узнает о самоубийстве Билли («переход от незнания к знанию»). Это узнавание ведет к «вражде лиц, назначенных к счастью или несчастью» — Макмерфи бросается к мисс Рэчет и пытается ее задушить — перипетия, приведшая к финальной гибели героя.
Следует, однако, подчеркнуть: не всякое осведомление героев картины или ее зрителей о происшедшем является подлинно драматургическим действием узнавания. Последнее не должно выглядеть простым сообщением, а должно разворачиваться как процесс. Только в таком случае узнавание будет увлекать и в должной степени впечатлять зрителей. Посмотрим, как оно сделано в фильме Милоша Формана.
Макмерфи стоит перед открытым окном, и ничто не мешает ему выпрыгнуть из него.
В этот момент:
— герой и мы слышим испуганный крик медсесты (I);
— медсестра выбегает из палаты в коридор; забрызганная кровью она бросается в объятия мисс Рэчет (II);
— негр-охранник убегает прочь по коридору (III);
— Макмерфи стоит в нерешительности перед окном, за которым две его подруги энергичными жестами зовут его поторопиться. Однако герой смотрит в сторону коридора, откуда раздался крик, и медлит (IV — остановка действия, саспенс, усиливающий нетерпеливое желание героя и зрителей узнать о том, что же случилось);
— пациенты лечебницы спешат по коридору, толпятся перед палатой, заглядывают в нее, на лице их ужас, но мы все еще не знаем причину этого ужаса (V — продолжение неузнавания);
— мисс Рэчет расталкивает собравшихся: «Пропустите меня!», вбегает в палату, и тут мы вместе с ней видим лежащего на полу окровавленного Билли (VI — мы, зрители, вместе со старшей медсестрой видим: с парнем случилось что-то ужасное, но до конца еще не знаем, что именно; герой же картины Макмерфи пока вообще не знает ничего);
— Макмерфи продирается сквозь толпу в палату, лицо его становится страшным (VII — пик узнавания случившегося героем);
— с точки зрения Макмерфи мы видим в окровавленной ладони Билла острый осколок разбитого стакана (VIII — момент полного узнавания происшедшего).
Узнавание может стоять до перипетии или перемены, может стоять после, а может стоять и до и после них. В только что приведенном примере мы разобрались в построении узнавания, предваряющего перипетию. Но затем — в эпилоге картины мы встретимся с новым узнаванием. И оно также изложено в виде разворачивающегося действия. Сначала пациенты спорят у карточного стола — сбежал ли Мак или он стал, «как ягненок, мягким». Потом индейский вождь, как только ночью привели его друга в палату, идет к нему и предлагает «сбежать вместе». Макмерфи не отвечает; индеец поднимает его голову, и тут мы вместе с ним видим: операционный рубец на лбу, бессмысленные глаза человека, в котором уничтожена личность. «О, нет!» — горестно восклицает «вождь», и это конец печального узнавания. Затем следуют новые перипетии...
В классической драматургии узнавание чаще всего начиналось с появления вестника («Царь Эдип») и разыгрывалось с его участием. В «Ромео и Джульетте» в роли вестника выступает кормилица Джульетты.
«Джульетта....Ах, вот кормилица несет мне вести»(Акт III, сцена 2).Именно кормилица сообщает героине горестную весть о том, что Ромео убил Тибальта. Но сообщает, как это и положено быть в сцене узнавания, не сразу, путаясь, так что бедная обвенчанная девушка долго не может понять, кто убит — ее муж Ромео? ее брат Тибальт? или они оба?
В современных нам кинокартинах мы тоже встречаемся с вестниками. В новелле «Феофан Грек» (фильм «Андрей Рублев») роль вестника выполняет гонец великого князя, который тоже не сразу, но сообщает, что Феофан Грек вопреки уговору зовет к себе в помощники не Кирилла, а Андрея Рублева.
Любопытно решен образ вестника в фильме «Пианино». Перипетия — муж Ады отрубает у жены палец — предварена сценой узнавания: маленькая дочь Ады приносит мистеру Стюарту известие о том, что его жена отправила любовное послание Бейнсу, написав его на клавише от пианино.
