С е р г и у с. Да, я так считаю.
М и х а э л ь. А я нет. Да и вы, Сергиус, — а еще меньше доктор Дингельдей, — не думаете так. Этот факт нельзя никак повернуть, потому что подпись из этого дома на таком документе не будет расценена общественностью как рекламный ход. Никто из вас не сможет уберечь нашего друга от последствий, которые автоматически повлечет за собой это событие, и позвольте мне усомниться, что вы этого вообще хотите. Я, например, этого не хочу, так как не могу помочь. Это реальность, с которой господину Шнайдеру придется иметь дело одному. Но я с уважением отношусь к его позиции и поздравляю его. Да, черт возьми, поздравляю!
Р у д о л ь ф. Оставьте нас с дочерью одних.
Т о н и. Нет, мы не уйдем.
Р у д о л ь ф. Я прошу оставить меня с Сабиной.
Д и н г е л ь д е й. Мы в глупом положении, поскольку хозяйка дома нас просит остаться.
С е р г и у с. Дело ведь пока ясное. Не запутывайте его, уговаривая Сабину, будто она подписалась всерьез.
Р у д о л ь ф. Я прошу вас…
С е р г и у с. Не забывайте о семье, Шнайдер, и о друзьях. Мы остаемся.
Т о н и. У тебя же есть обязанности перед нами, Рудольф. Сейчас принесу шампанского.
Р у д о л ь ф. Я… в своем… еще… доме… или?..
С а б и н а. Папа!
М и х а э л ь. Сейчас же выйдите все из комнаты! У господина Шнайдера сердечный приступ!
Т о н и. Но я…
М и х а э л ь. Уходите!.. Сабина, позовите шофера. Вашего отца нужно срочно отправить в клинику.
Д и н г е л ь д е й. Однако фрау Шнайдер должна же быть с мужем, когда…
М и х а э л ь. Делайте, что я сказал!
М и х а э л ь. Лежите спокойно. Вы слишком на себя понадеялись. Не разговаривайте.
Р у д о л ь ф. Прошу тебя, позаботься о Сабине, мой мальчик, если это затянется надолго.
М и х а э л ь. Вам надо лежать тихо.
Р у д о л ь ф. Она ведь еще ребенок. Мне не хотелось бы ее потерять. Нужно еще так много привести в порядок.
М и х а э л ь. Я ни за что не ручаюсь, если вы будете разговаривать.
С а б и н а. Машина сейчас подъедет… Папа, я не знала…
М и х а э л ь. Не волнуйте сейчас вашего отца.
С а б и н а. Папа, я действительно не думала, что так получится… Но если ты хочешь…
Р у д о л ь ф. Нам нужно еще о многом поговорить, моя маленькая. Как только выздоровлю, сразу же возьму отпуск.
М и х а э л ь. Господин Шнайдер…
Р у д о л ь ф. Я думаю, мне тут не хватает воздуха. Мне нужно убраться отсюда. Здесь душно, господа, душно…
Б у б а. Можно ехать, шеф.
Р у д о л ь ф. Ну и шеф у тебя, Буба.
М и х а э л ь. О чем ты думаешь?
С а б и н а. Ни о чем.
М и х а э л ь. Человек всегда о чем-нибудь думает.
С а б и н а. Я девушка, а не человек. Девушки — существа бездумные. Иначе они не связывались бы с вами. А о чем думаешь ты?
М и х а э л ь. Тоже ни о чем.
С а б и н а. Человек всегда о чем-нибудь думает. Ну, скажи что-нибудь.
М и х а э л ь. Лень.
С а б и н а. Ладно. И мне лень. Но ты хоть помнишь, что мы сегодня собирались устроить помолвку?
М и х а э л ь. Мы собирались, да?
С а б и н а. Я так и знала, что забудешь.
М и х а э л ь. Закрой клювик. Я хочу немного поспать. Ночью это не удается.
С а б и н а. А еще мы хотели поискать ракушки и морские звезды. И красивые камни. А почему у морских ежей нет иголок?.. Может быть, это и не очень важно, господин Михаэль, но я люблю тебя. Сейчас осень, и я сижу с тобой у моря и люблю тебя. Если мы когда-нибудь совершим путешествие — в Америку, например, — то не полетим на самолете. Мы поплывем с тобой на корабле. Долго будем плыть. И вокруг ничего. Только корабль и море. И, конечно, небо, будто колпак для сыра, а ночью — звезды. Но даже чаек не будет, ни одной. И нам, конечно, покажется, что мы никогда не доплывем. Но потом однажды увидим вдруг землю. И небоскребы, и гангстеров. И статую Свободы. И какого-нибудь противного таможенного чиновника, который не будет верить, что мы муж и жена.
М и х а э л ь. Дальше.
С а б и н а. Я хотела только сказать, что мы поплывем морем и пристанем к какому-нибудь берегу.
М и х а э л ь. Ты, значит, хочешь поехать со мной в Америку?
С а б и н а. Не обязательно. Лишь бы куда-нибудь приехать.
М и х а э л ь. Не много надо, чтобы сделать тебя счастливой.
С а б и н а. О!.. Но это и не мало. Моей матери, например, это так и не удалось. Как она ни старалась. А ведь папа — такой хороший человек. Я почти вытащила его из этой трясины, и он даже не сопротивлялся. Только из любви ко мне. Но они ему этого не позволили. Он так хотел бы посидеть сейчас здесь со мной, а лежит в больнице. Бедняга…
М и х а э л ь. По своей вине.
С а б и н а. Нет, по моей. Только по моей. Или — также и по моей.
М и х а э л ь. Глубокомыслие не идет тебе. Ты мне нравишься потому, что веселая и всех нас водишь за нос.
