Мойше вытаскивает откуда-то из угла некролог. Зола победоносно поднимает большой кусок картона.
(С триумфом.) Вот, смотрите!
Все собираются вокруг Золы.
Ю с т у с (гневно). Черт побери! Но это же не черная рамка.
З о л а. Не было черных чернил. В конце концов, отчего бы и не быть зеленой рамке? Очень подходит к красным буквам.
Ю с т у с. Чепуха! Некролог должен быть в черной рамке и пишется черными буквами. Черный цвет — знак траура. Не так ли, Сипка?
С и п к а. Когда-то было так. (Пожав плечами.) А теперь — кто знает, как теперь оплакивают и по чему вообще носят траур…
Ю с т у с. Ну хорошо, рамка… но, простите меня, текст, написанный красным…
З о л а. А что я мог сделать? Пипл мне не дал свою ручку.
Ю с т у с. Ну ладно, ладно. Прочти нам текст.
З о л а (читает). «Завтра в четыре часа пополудни состоятся большие похороны покойного Йойо, бывшего лагерника, который неожиданно скончался здесь. Всех здоровых и ходячих больных приглашаем принять участие в похоронах. Похороны покойного будут производиться на кладбище. Похоронный Комитет при госпитале «Святой Рафаэль». (Выдержав значительную паузу, очень довольный собой.) Ну как, вам нравится?
Ю с т у с. Кошмар! Настоящая хула на покойника! Ну скажи ты ему, Сипка!
С и п к а. Мне нравится.
Ю с т у с (огорченно махнув рукой). Что ж теперь делать, придется довольствоваться этим. Главное, некролог у нас есть. (Золе.) Иди вывеси на видном месте!
З о л а. А как? Я не могу выйти, пока продолжается осада!
П и п л. Неужели ты думаешь, что солдаты еще вернутся?
З о л а. А то нет! Как гроза пройдет, так и явятся!
П и п л (присвистнув). Ну, будет свалка!
Ю с т у с (снимает очки и начинает осторожно их протирать). М-да… Я все же опасаюсь, что они сильнее нас. Как ты думаешь, Сипка?
С и п к а. Они сильнее нас, но что они могут сделать против нас — это еще вопрос.
П и п л (разочарованно). Значит, мы им отдадим Йойо?
Ю с т у с. Ни в коем случае!
З о л а. Ну так как же?
Ю с т у с (рассерженно). «Так как же?», «Так как же?». Что вы все меня спрашиваете? Я не полководец, а председатель Комитета.
М о й ш е (закопошился в своем углу. Застенчиво). Председатель… Можно я скажу?
Ю с т у с (благосклонно). Говори.
М о й ш е. Давайте объявим голодовку.
З о л а (как ошарашенный, подскочил на своем месте). Что?! Ты что, Мойше, спятил?!
Ю с т у с (задумчиво поглаживает бородку). Гм… постой-ка, это неплохо придумано.
З о л а. Ну да, неплохо! К чертям собачьим! Не есть! Нам! Да на такую глупость никто из наших ни за что не согласится. Лучше уж драться, а там будь что будет!
Снаружи слышится пронзительный свист. Все притихли.
М о й ш е. Кто там?
Г о л о с. Патруль.
Ю с т у с. В чем дело?
Г о л о с. Майор идет.
М о й ш е (Юстусу). Майор идет.
Ю с т у с (обеспокоенно). С солдатами?
Г о л о с. Один.
Юстус смотрит на Сипку. Тот невозмутимо кивает головой.
Ю с т у с. Пропустите его!
Все взгляды устремляются к входу. Через некоторое время на пороге появляется М а й о р. Пауза.
М а й о р (входит в морг, осматривается вокруг). Ну, господа, и заварили же вы мне кашу.
Ю с т у с (резко). Мы придерживались соглашения! Это вы нарушили свое слово. Вы — офицер.
М а й о р. Господа, но я ведь не только солдат.
Ю с т у с. А мы уже больше не скот!
М а й о р (нетерпеливо). Если завтра инспекция обнаружит труп, взыскание наложат на меня, а не на вас. Меня, а не вас лишат отпуска.
Ю с т у с (ледяным тоном). Это не наша вина.
М а й о р. Господа, я надеюсь, вы мне поверите: я три года не виделся со своей семьей.
Ю с т у с. А я со своей семьей ведь не виделся уже ровно пять лет.
М а й о р. И все же вы скорее увидите свои семьи, чем я.
С и п к а (размеренно). А у некоторых нет семьи, господин майор.
М а й о р (взглядывает на Сипку, задумчиво достает пачку сигарет. Медленно закуривает). Ну хорошо, я вас понимаю. Но я не вижу причин, которые помешали бы вам похоронить тело сегодня вечером. Вы и так можете отдать последний долг вашему товарищу.
Ю с т у с. Место Йойо — на кладбище, а не на свалке.
М а й о р. Мне совершенно безразлично, где он будет покоиться.
С и п к а. Для Йойо безразлично и то, что мы живы… и то, что нам надо жить дальше. А вам, господин майор? Вам это тоже безразлично?
