С в я щ е н н и к — пожилой человек, седой, полный, весьма добродушного вида. Он в черной рясе, на ногах у него домашние туфли.
С в я щ е н н и к (устремил взор на распятие. Его слова точно обращены к фигуре распятого Иисуса). Да, большое несчастье — умереть… (Обернувшись, воздевает обе руки, точно взойдя на кафедру, чтобы начать проповедь.) Умереть, уже дождавшись вожделенной свободы.
С и п к а. Да, это весьма неприятно.
С в я щ е н н и к (подходит к столу. Полузакрыв глаза и склонив голову, сокрушенно). За последние годы мы свыклись с мыслью, что в любую минуту можем оставить этот мир. (Подняв голову, бодро.) Но сегодня мы снова верим в жизнь!
С и п к а (спокойно). И с этим мы тоже как-нибудь свыкнемся.
С в я щ е н н и к (не знает, как продолжать). Гм… да, да… (После непродолжительной паузы, осененный внезапной идеей.) Да! Я могу вас угостить вином. (Направляясь к буфету.) Надеюсь, вы мне не откажете? (Достает из буфета бутылку вина и смотрит ее на свет. Назидательно.) Это доброе старое вино. (Налив рюмку и поставив ее перед Сипкой.) Я уверен, что в лагере вы такого не пили.
Пипл протягивает Священнику рюмку.
(С удивлением.) И ты тоже пьешь, сын мой?
П и п л (удивленно). А что?
С в я щ е н н и к (подняв указательный палец, отеческим тоном). Я в твои годы не пил… (Наливая вино в рюмку Пипла, с укоризной.) И не курил.
Пипл поспешно вынимает изо рта сигарету. Не знает, куда ее деть.
С и п к а. Не осуждайте его, ваше преподобие. Он был в лагере.
С в я щ е н н и к (растерянно). В самом деле? Я не знал, что детей тоже сажали в лагеря. (Положив руку на голову Пипла.) Вас, наверное, было очень мало?
П и п л. Нас мало осталось.
С в я щ е н н и к. Гм… да. (Садится, затем наливает свою рюмку. Не поднимая глаз от рюмки.) Говорят, в лагерях было очень тяжело?
С и п к а. Говорят.
С в я щ е н н и к. Говорят, вы голодали?
С и п к а. Иногда.
С в я щ е н н и к. Вас били?
С и п к а. Немного.
С в я щ е н н и к (вертя в руке рюмку). Знаете… я тоже видел лагерников. Их водили через нашу деревню. Они были довольно худые и достаточно грязные. Когда они проходили, я всегда закрывал окна и опускал жалюзи. (Наклоняется к Сипке, точно открывая ему бережно хранимую тайну.) А знаете, некоторые в это время высовывались в окна и пялили глаза на этих несчастных.
С и п к а. Это были бессердечные люди, ваше преподобие.
С в я щ е н н и к (встает. Делает несколько шагов, потом останавливается посреди комнаты). Однажды они остановились недалеко от моего дома. Они казались усталыми. Я послал служанку вынести им кадку молока. И можете себе представить, они все выпили.
С и п к а. Наверное, молоко было свежее.
С в я щ е н н и к (разведя руками). Я постарался помочь чем мог.
С и п к а. Многие и этого не сделали, ваше преподобие.
С в я щ е н н и к (снова принимается шагать, рассеянно похлопывая ладонью о ладонь). Так вот, мне очень жаль, дорогие мои… но на этот раз я не могу помочь вам. Я так и сказал вашему товарищу: дела… заботы…
С и п к а. Я вас понимаю. Мы зашли только извиниться.
С в я щ е н н и к. О… это совсем не важно.
С и п к а. Нет, все-таки важно. Знаете, этот парень, что заходил к вам, он не отличается сообразительностью. (Встает и подходит к террасе. Раздвинув занавеси, он бросает взгляд во двор.) Так вот он, еще до того, как у вас побывал, распространил в госпитале слух, что вы согласились прийти на похороны. (Обернувшись к Священнику.) Все приняли эту весть с восторгом.
С в я щ е н н и к. Действительно неловко. Но я тут ни при чем, сын мой.
С и п к а. Конечно, вы ни при чем. Поэтому мы пришли извиниться за все, что может произойти, разумеется, не по вашей вине.
С в я щ е н н и к (подходит к Сипке, обеспокоенно). А что может произойти?
