Драматургия Югославии полностью

П р о к у р о р. Я обращаюсь к вам как к специалисту, свидетельница Корда. Что вам известно о преступлении, совершенном обвиняемым двадцать девятого сентября прошлого года?

Б о р и к а. Мне известно, что не было совершено никакого преступления.

П р о к у р о р. Вы утверждаете это как специалист?

Б о р и к а. Не надо иронизировать. Моя специальность — железнодорожные линии, железнодорожные узлы и мосты. Только здравый рассудок подсказывает мне, что Драшко не мог сознательно совершить никакого преступления.

П р о к у р о р. И все-таки он его совершил. И не единожды. Он допустил, что обрушился дорогостоящий объект, в результате чего погибли два человека, и в тот же день он совершил преступление морального характера — изменил своей законной супруге.

Б о р и к а. Это ваше категорическое утверждение, естественно, надо еще доказать. Ваши личные предположения — это ваше личное дело…

П р о к у р о р. Вы не признаете последнего?

Б о р и к а. Мне нечего признавать. Мне неизвестно, чтобы Драшко изменил своей жене.

П р о к у р о р. Какой адвокат научил вас так неуклюже опровергать очевидные факты?

Б о р и к а. Я знаю Драшко более десяти лет. В университете — в Любляне — звали его Карузо. Не смейтесь. Вы тоже были студентом. У Драшко был хороший голос, и он часто пел, даже когда был один. Пел просто так, для себя, как соловей поет в кустах роз у реки.

П р о к у р о р. И ворона часто воображает себя соловьем, когда находится возле роз.

Б о р и к а (холодно). Спасибо за комплимент. Но он не был вороной, не было возле него и роз. Можно продолжать?

П р о к у р о р. Прошу вас.

Б о р и к а. Он был прекрасным студентом, хотя у него редко были собственные книги. Все годы учебы он пользовался моими циркулями. Бумагу и тушь покупал на заработанные деньги: будучи членом студенческого кооператива, разносил по Любляне газеты, молоко. Когда мы встречались на улице, он имел привычку говорить, что у льва львиная грива только потому, что он сам себе добывает то, что ему нужно. Драшко был веселым парнем, замечательным товарищем, и мы все его любили. Мы знали, что отец его беден, работает курьером в банке и что у него было еще два сына и дочь. Дочь погибла во время ночной бомбардировки в сорок первом году, а братья отдали жизнь за свободу: один погиб в сорок втором году на улицах этого города, а второй — в сорок пятом на Сремском фронте…

П р о к у р о р. Простите, к чему вы все это говорите?

Б о р и к а. Все эти обстоятельства способствовали тому, что Драшко глубоко осознал, сколько надо положить труда, чтобы чего-то добиться. Он был слишком молод, чтобы участвовать в революции, но зато он активно участвовал в восстановлении и строительстве страны. И как школьник, и как студент, и как инженер.

П р о к у р о р. Что нужно было Драшко у вас двадцать девятого сентября прошлого года?

Б о р и к а. Он всегда приходил ко мне, когда ему было тяжело.

П р о к у р о р. Как к коллеге, товарищу или как…

Б о р и к а. Как к сестре.

П р о к у р о р. Если вы не против, расскажите нам об этой вашей встрече и состоявшемся между вами разговоре.

Б о р и к а. Я точно не помню… Прошел почти год с того дня… двадцать девятого сентября… Знаю, что я была одна дома… Да! Давайте воспроизведем и эту сцену.

П р о к у р о р. Не возражаю… Давайте.

Б о р и к а. У меня однокомнатная квартира в новом доме на углу Первомайской и улицы Пастера, в квартале от обрушившейся гостиницы… Я была дома одна и что-то читала… Если представить, что это стол, то там будет кровать, а я сидела в кресле, вот здесь. (Расставляет предметы и импровизирует.)

Опускается занавес, на котором изображена стена с окном.

Освещение концентрируется на комнате.

Часов в пять кто-то позвонил. Пожалуйста, пусть кто-нибудь позвонит!

Раздается звонок в дверь.

Да!.. (Встает и открывает.) Драшко!!

Драшко проходит мимо нее и устало смотрит по сторонам.

(Спокойно.) Что случилось?

Д р а ш к о. Душно…

Б о р и к а (с виноватой улыбкой). Я с обеда все время читаю. Забыла проветрить. (Подходит к окну и протягивает руку, чтобы его открыть.)

Драшко берет ее за руку.

Открыть?

Д р а ш к о. Не надо… В городе полно пыли. Мы живем в самом грязном и самом шумном городе Югославии. Сносят, строят, копают… Еще пятьдесят лет будем глотать пыль и перескакивать через развалины.

Б о р и к а. Ты что, надумал куда-нибудь сбежать?

Драшко устало усмехается.

В Любляну? Ты всегда внушал мне подозрения. Не верю, чтобы за те пять сумасшедших лет тебе в сердце запала какая-нибудь Францка или Майда! (Приносит две рюмки и подает одну из них ему.)