Неделя за неделей тянулась кампания на Лекке, поглощая роботов и дорогое оборудование, а также, по мере ожесточения боев, и человеческие жизни. Драмокл намеревался послать принца Чача к Руфусу в качестве офицера связи. Это была престижная и нехлопотная должность, которая могла удержать мальчика от глупостей. Но Чача на Глорме не оказалось. Никто не знал, куда он делся. Драмокл опасался худшего.
На планете Ванир была последняя ночь полных лун. Луны висели низко над горизонтом, заливая холодным желтым светом каменистую равнину Хротмунда и соляные пастбища Вираголенда на юге, куда король Хальдемар перемещался со своим двором во время сезонов линьки луу.
Фальф, ночной часовой на тихом пограничном посту, зевнул и устало оперся на свое лучевое копье. Трехдневному вдовцу, ставшему вчера членом «Миннекошки» – звездной команды по хоккею с топором – и только что опубликовавшему свои первые стихи, Фальфу было о чем подумать. Он предавался этому занятию с прямотой и детской непосредственностью истого варвара, а потому не слыхал приглушенной возни у себя за спиной до тех пор, пока смутное предчувствие не заставило его повернуть голову – ровно за секунду до того, как сзади некто или нечто прочистило горло.
– Кто идет? – крикнул Фальф, у которого волосы встали дыбом.
– Эй! – позвал кто-то из тьмы.
– Что значит «эй»? – спросил Фальф.
– Эй, эй!
– Еще одно «эй», и я поставлю точку в твоем предложении, – заявил Фальф, переключив лучевое копье на отметку «жечь» и нацелив его туда, откуда, по его мнению, доносился голос.
И вдруг прямо у него из-под руки вынырнула чья-то фигура. Овдовевший поэт-атлет отпрыгнул назад, споткнулся о копье и чуть было не упал. Незнакомец подхватил его под локоток.
– Меня зовут Вителло, – представился он, – и я не хотел тебя пугать. Я эмиссар.
– Чего?
– Эмиссар.
– Что-то не припомню я такого слова, – сказал Фальф.
– Оно означает, что мой король прислал меня сюда поговорить с твоим королем.
– А-а, верно. Теперь вспомнил, – сказал Фальф. Потом подумал немного и спросил: – А откуда мне знать, что ты и вправду эмиссар?
– Я могу предъявить верительные грамоты, – сказал Вителло.
– Нет, я что хочу сказать: если ты эмиссар, посланный каким-то королем, то где же твой звездолет?
– Да вон он, – ответил Вителло, указав на рощицу в сотне ярдов от них. Фальф посветил фонарем – и точно, там стоял звездолет.
– Ты, видно, очень тихо спустился, – сказал Фальф. – Наши-то корабли – их за десять миль слыхать, когда они садятся. По-моему, это из-за обшивки, ее у нас делают из колец, соединенных внахлестку. Конечно, рев наших кораблей вселяет ужас в сердца врагов – по крайней мере, так нас учили. В общем, трудно сказать, что лучше, верно?
– Верно, – согласился Вителло.
– Никуда не денешься, придется о тебе доложить, – сказал Фальф. – Хотя меня это выставит не в лучшем свете. – Он отстегнул от портупеи мобильник и набрал номер. – Сторожевой пост? Сержант Урнут? Это Фальф, аванпост двенадцать. У меня тут чужеземный эмиссар, он хочет говорить с королем. Ага, точно. Нет, это значит «посланец». Ясное дело, у него есть звездолет. Он припаркован в сотне ярдов отсюда. Да, совершенно бесшумно. Нет, я не шучу и не пьян.
Фальф опустил мобильник.
– Сейчас они кого-нибудь пришлют. Что твой король хочет сказать нашему королю?
– Погоди, потом узнаешь, – сказал Вителло.
– Да я просто так спросил. Ты покуда садись, устраивайся поудобнее. Они будут здесь через час, не раньше. У меня есть лишайниковое пиво, если хочешь. Знаешь что? На этой неделе со мной уже три необычайных случая приключилось. А сегодня четвертый.
– Расскажи мне о них, – попросил Вителло, усаживаясь на землю и запахнув плащ, поскольку ночь была прохладная. – Хочешь попробовать моего вина?
– Спрашиваешь! – ответил Фальф.
Он прислонил лучевое копье к чахлому деревцу и уселся рядом с Вителло, проникнувшись к эмиссару внезапным доверием, вообще-то совершенно не свойственным подозрительной варварской натуре.
Давным-давно, когда Вселенная была молода и еще не уверена в себе, галактический центр, плотно набитый планетами, населяло несколько примитивных рас. Одной из них и были ванирцы – варвары в косматых шкурах и со странными обычаями. Хотя их раса была куда древнее других гуманоидных ветвей, ванирцы никогда не претендовали на то, чтобы их считали урами, то есть родоначальниками людей. Впрочем, вопрос о первой человеческой расе до сих пор остается открытым; на эту роль притязают, например, леккиане, и они ничем не хуже других.
