Драмы и комедии полностью

Н а т а л ь я. Я виновата перед вами, Борис Платонович. Простите меня, если можете. (Пауза.) Если тяжело ранен, он попадет к нам в госпиталь. (Смотрит в газету.) Это было вчера. Сегодня его могут привезти. (Волнуется.) Он может сейчас приехать.

П е р е г у д. Я понимаю: мое присутствие может его взволновать. (Уходит.)

Н а т а л ь я. Боже, как я волнуюсь! Мне думается, что с ним случилось что-то страшное. Командовал до конца боя. Значит, после боя не командовал. Значит, не мог. Хоть бы живым доехал. Я бы его выходила. Ночей бы не спала… Что ж я сижу? Кровати не готовы, а я сижу. Белье надо переменить. (Идет к дверям.)

Дверь раскрывается. Д в а  с а н и т а р а  держат носилки с раненым.

С а н и т а р. Куда положить больного?

Н а т а л ь я. Несите вон на ту кровать.

Санитары вносят  р а н е н о г о. Его небритое лицо вытянулось, неподвижно. Наталья идет за носилками.

Н а т а л ь я. Нет, это не он… (Всматривается.) Он… Боже, как изменился! Он спит?

С а н и т а р. Должно быть, потерял сознание. Только что говорил, просил пить.

Н а т а л ь я (подходит к носилкам). Коленька, родной мой! Одолели они тебя, проклятые. (Прикладывает руку ко лбу.)

К о р е н е в и ч (раскрывает глаза). Наташа… Вот как… встретились… (Смолк.)

Н а т а л ь я. Что ж ты, родной мой? Тяжело тебе? (Берет руку, щупает пульс.) Он умирает… (Медленно оседает на кровать и припадает к груди умершего.)

Как виноватые, выходят на цыпочках  с а н и т а р ы.

Вошел  П е р е г у д, одетый в дорогу. Он стоит неподвижно и с грустью смотрит, как вздрагивают плечи Натальи.

П е р е г у д (тихо, после долгой паузы). Прощайте, Наталья Николаевна!

Н а т а л ь я (подняла голову, не понимая). Куда же вы? А-а… в тыл… Вас эвакуируют…

П е р е г у д. Туда, на его место.

Н а т а л ь я (хватает его за руку, страстно). Идите! Отомстите им, проклятым! За Родину! За него! За мое убитое счастье!

П е р е г у д. Я не могу заменить тебя, командир мой. Но пока сил моих хватит, я буду идти дальше по той земле, за которую ты отдал свою жизнь. Я не опозорю знамени полка, которым ты командовал. Клянусь тебе в этом. Прости и прощай навеки. (Целует умершего в лоб и выходит.)

З а н а в е с.

1943

Перевод Л. Раковского.

ДЕМЬЯН ДЕМЬЯНОВИЧ ЖЛУКТА (он же ЧАРСКИЙ).

КЛАВДИЯ ПЕТРОВНА — его жена.

ЯЗВА — драматург-комедиограф.

ЛУЧЕЗАРНЫЙ — бывший драматург и будущий поэт.

АНТОН МАКАРОВИЧ КОНЯГИН — не очень ответственный работник.

СТЕПАН АНДРЕЕВИЧ — помощник Жлукты.

АЛЕКСАНДРА МИХАЙЛОВНА — клиентка Жлукты.

АНДРЕЙ СЕМЕНОВИЧ — зав. базой.

ДЕВУШКА — секретарь Конягина.

ПЕРВЫЙ КЛИЕНТ.

ВТОРОЙ КЛИЕНТ.

ГОСТИ.

ПОВАР.

ЧЕЛОВЕК С ПАКЕТАМИ И КУЛЬКАМИ.

Я з в а  и  Л у ч е з а р н ы й  входят на сцену одновременно с разных сторон.

Л у ч е з а р н ы й. Привет Шекспиру!

Я з в а. Здравствуй, братец Мольер!

Л у ч е з а р н ы й. Откуда?

Я з в а. Из театра.

Л у ч е з а р н ы й. Что там слышно?

Я з в а. Говорят, зритель смеяться хочет.

Л у ч е з а р н ы й. Он хочет смеяться, а нашему брату — хоть ты плачь. Трудное это дело.

Я з в а. Некоторые драматурги с этой задачей легко справляются.

Л у ч е з а р н ы й. Я знаю, они показывают зрителю палец. Считают, что если зрителю очень уж посмеяться захочется, так он и над пальцем посмеется.

Я з в а. Смеется, смеется, да наконец обидится. За кого вы меня, скажет, принимаете? Что я вам — несмышленыш, что вы мне палец показываете?

Л у ч е з а р н ы й. И отчего такое? Может быть, это оттого, что в нашей действительности нет тартюфов, простаковых, фамусовых и им подобных.

Я з в а. Короче говоря, ты хочешь сказать, что комедия отжила свой век?

Л у ч е з а р н ы й. В самом деле, кого нам высмеивать? Кого бы ни взял, так это будет или рабочий, или колхозник, или интеллигент — словом, человек советский. Пошутить над ним еще можно, но попробуй его осмеять. Попробуй вывести на сцену современного недоросля или современного чинушу.

Я з в а. Ну что ж, и попробуй.

Л у ч е з а р н ы й. Да ведь обидится.

Я з в а. Кто?

Л у ч е з а р н ы й. Советский зритель.