В т о р о й г о с т ь. Кому она теперь в горло полезет?
К о н я г и н. Одно могу сказать в утешение честным людям: он свое получит сполна. Нет на советской земле такого места, где бы негодяй торжествовал. (Решительно уходит.)
Не глядя друг другу в глаза, уходят остальные г о с т и.
П о ж и л а я г о с т ь я. Такой милый человек… Кто бы мог подумать?..
П о ж и л о й г о с т ь. Брр… Какая гадость. Словно меня в помойную яму окунули.
Через минуту комната опустела. Остались только Язва и Лучезарный.
Я з в а. Концовка есть. Осталось только точку поставить. (Кричит.) Можно!
Ж л у к т а входит с широкой улыбкой на лице, готовый к приятной неожиданности. За ним — К л а в а.
Ж л у к т а (улыбка все такая же широкая, но растерянная). Это такой сюрприз? (Оглядывается по сторонам, как будто ожидает нападения из засады.) Что это они — попрятались? (Он еще пытается улыбаться, но на лице уже видны тревога и страх.) Что это им вздумалось в прятки играть?.. Ничего не понимаю. (Заглядывает в коридор.) Ушли? (Поворачивается и злыми глазами глядит на Язву.) Это вы все подстроили!
Я з в а. Я должен был окончить как-нибудь комедию.
Ж л у к т а (разъяренный). Вон отсюда! Убирайтесь вон!
Я з в а (спокойно). Подождите, еще не все. По доброму старому обычаю я еще должен поженить вот эту пару. (Указывает на Лучезарного и Клаву.)
Ж л у к т а (подступает к Язве с кулаками). Убирайтесь сейчас же, или я сделаю из вас котлету!
Лучезарный берет со стола бутылку и угрожающе замахивается. Жлукта отступает, в изнеможении опускается на диван.
Ушли. Чарский им не компания… Идите, идите… Все уходите… Чарский без вас обойдется. Посмотрим, как вы без него обойдетесь.
Я з в а. Длинного монолога не нужно.
Ж л у к т а (злобно взглянув на Язву, берет телефонную трубку). Два тридцать пять… Вокзал? Начальника станции. Да… Сергей Михайлович? Это Чарский говорит. Чарский… Добрый вечер. Мне нужно два мягких до Ташкента.
Л у ч е з а р н ы й. Один мягкий.
Ж л у к т а. Два мягких… Да, на завтрашний день… Спасибо. (Кладет трубку.) Собирайся, Клава, завтра едем в Ташкент. Здесь нам больше делать нечего.
К л а в а. Я не поеду.
Ж л у к т а (взбешенный). Что?
Л у ч е з а р н ы й. Она не поедет. (Становится рядом с Клавой.)
Ж л у к т а. Ты решила променять меня на этого стихоплета?
К л а в а. Я поступаю так, как мне велит мое сердце.
Ж л у к т а. А жрать твое сердце что будет?
К л а в а. Это не твое дело.
Л у ч е з а р н ы й. Вы думаете, что женщины питаются краденой колбасой? Спросите у меня, чем они питаются. Они питаются поэзией. (Тычет пальцем себе в грудь.)
Ж л у к т а (Клаве). Ты так легко от меня не отделаешься. Я тебе устрою штуку.
К л а в а (вынимает из-за пазухи военный билет). А вот это видел? ВУС — двадцать восемь.
Ж л у к т а (протягивает руку). Дай сюда!
К л а в а. Нет, ты так легко от меня не отделаешься. (Лучезарному.) Я сейчас. (Уходит.)
Я з в а. Ну, как себя чувствует поправка в системе распределения? Выходит, на поправку есть управка.
Ж л у к т а (злобно). Чернильная душа! (Выходит.)
Я з в а (вслед ему). Да, вы можете уйти со сцены. Ваша роль сыграна. (Лучезарному.) Ну, отхватил кусок счастья?
Л у ч е з а р н ы й. Спасибо, друг, что помог мне склонить на свою сторону эту чудесную женщину.
Я з в а (в тон ему). Спасибо, друг, что помог мне написать эту комедию. (Жмут друг другу руки.)
Л у ч е з а р н ы й. Что касается комедии, так я еще сомневаюсь.
Я з в а. Что касается твоего счастья, так я тоже не уверен.
К л а в а (выходит в пальто с небольшим чемоданчиком в руках). Я готова.
Я з в а (соединяя их руки). Благословляю вас, дети мои! Целуйтесь, черти!
Лучезарный и Клава медлят в нерешительности.
Под занавес это необходимо. Я категорически требую.
Лучезарный и Клава целуются.
Ж л у к т а появляется в дверях с раскрытым чемоданом и с мрачной злобой смотрит на них.
Я з в а. Точка! (За кулисы.) Можно опускать.
Занавес опускается.
1945
Перевод автора.
