В весеннем саду, словно снег бела,Нарядная яблоня расцвела.Вокруг хлопотала пчелка одна, —Как видно, в яблонев цвет влюблена.Утратили оба душевный покой, —И тут наш цветок обручился с пчелой.Пчела улетела на дальний луг, —Тем временем завязью стал ее друг.Заплакала завязь, плачет пчела.Как видно, неважно сложились дела!У старой стены, окружавшей сад,Жил в норке мышонок, он был небогат.Шептал он любовно: «О завязь, услышь!Убогий мой погреб ты в рай превратишь».Пчела совершает вторичный полет.Вернулась: на ветке качается плод!И плод зарыдал. Рыдает пчела.Как видно, неважно сложились дела!Под самою крышей, вдали от людей,В уютном гнезде проживал воробей.Он стонет любовно: «Меня ты услышь!О плод, ты гнездо мое в рай превратишь».Страдает пчела, изнывает плод,Тоска воробья и мышонка грызет.И так, без ответа, их жизнь протекла, —Как видно, неважно сложились дела!Сорвавшийся плод догнивает в кустах.Мышонок скончался с горестным «ах!».Когда же сочельник настал у людей,Из гнездышка мертвый упал воробей.А пчелка свободна от брачных оков!Глядит — уже нет ни тепла, ни цветов.И в улей ушла, чтобы там, среди сот,Что твой фабрикант, вырабатывать мед.А как хорошо бы сложились дела,Когда бы мышонком стала пчела!В дальнейшем — чуть завязь стала плодом, —Мышонок обязан был стать воробьем!
1862
<p>Даря водяную лилию</p><p><emphasis>Перевод Т. Гнедич</emphasis></p>Убаюканный волною,Тихо спал цветок весною,Безмятежный, белокрылый.Я сорвал его для милой!На груди твоей, родная,Будет он дремать, мечтая,Утомленный и безмолвный,Что его ласкают волны.Друг мой! Озеро прекрасно,Но мечтать вблизи опасно:Водяной подстерегаетТех, кто лилии срывает.Друг мой! Грудь твоя прекрасна,Но мечтать вблизи опасно:Тех, кто лилии срывает,Водяной подстерегает.
1863
<p>Светобоязнь</p><p><emphasis>Перевод А. Ахматовой</emphasis></p>Когда ходил я в школу,был смел до тех лишь пор,покуда день веселыйне мерк в вершинах гор.Но лишь ночные тениложились на поля,ужасные виденьятолпились вкруг меня.Дремота взор смежала —и сразу же тогдався храбрость исчезаланеведомо куда.Теперь беда иная:мила мне ночи тень,но смелость я теряюс рассветом каждый день.Теперь дневные троллии шума жизни жутьмне страха остройболью пронизывают грудь.Я в уголке под теньюночной приют нашел,и там мои стремленьявзмывают, как орел.Пусть шторм грозит, пусть пламяобъемлет небосвод,парю над облаками,пока не рассветет.Под игом синей твердия мужества лишен.Но верю — подвиг смертимной будет совершен.
