В этот момент Капустина окутали холод и свет. В его пустые глазницы брызнули капли солнца, проникшие сквозь разрытую землю. Звуки стали сильнее. По лицу застучали камешки.
Он выдохнул морозным воздухом, февралем, глотая высохшие листочки.
А наверху было лето: зеленые листья, теплое синее небо, мошкара, малина, цветы, пчелы, огромный мир, о котором Капустин начал забывать, расцвел и жил по-летнему широко, радостно.
Капустин улыбнулся бы, если бы у него сохранились губы.
В яму просунулась собачья морда. Черный влажный нос обнюхал пространство вокруг, коснулся подмерзших ошметков, оставшихся вместо щек, высосал личинку мухи из глазного отверстия. Пес фыркнул, взвыл, задрав голову к небу.
– Что там? Что нашел, Кэп?
Капустин увидел девчонку лет, может, пятнадцати. Чуть младше него.
Вдруг подступил голод. Не физический, а какой-то потусторонний, глубокий, жесткий голод, пронзающий сознание, сводящий с ума. Капустин вздрогнул – понял, что вздрогнул! – и вдруг резко потянулся руками к девчачьему лицу, к ее длинным волосам, спускающимся в разрытую землю. Пальцы ухватились за волосы, скрутили, дернули. Девочка взвизгнула.
Капустин ощутил холод в груди, в животе – там, где лежали камни.
Он дернул еще раз, так сильно, что девочка впечаталась лицом в землю. Подался вперед и вверх, не соображая, подчиняясь голоду, голосам внутри головы, и вцепился зубами в ее щеку. Девочка заверещала от страха и боли.
Где-то рядом залаяла собака. Отважная милая собака. Ею он займется позже, если захочет. А пока – вот ведь ирония! – Капустин с удовольствием отыгрывал роль своих любимых персонажей, оживших мертвецов.
Он знал, что не может остановиться, иначе умрет.
Девчонка сопротивлялась, колотила руками, пыталась кричать, но Капустин не чувствовал боли. Он сам себе напоминал какую-то машину, бездушный механизм, который затягивает человека внутрь, перемалывает косточки, рвет сухожилия и мышцы, высасывает кровь.
На него бросился пес, ухватил за плечо крепкими зубами, рванул. Рука дернулась, и из-за этого движения девчонка чуть не высвободилась, чуть не убежала! Она закричала, подняв к голубому небу окровавленное лицо, и ее звонкий крик вспугнул птиц с деревьев.
Пес прыгнул снова! Отважный друг человека. Зубы клацнули около лица, Капустин зарычал в ответ и тоже прыгнул – насколько мог. Он обнял девчонку, сцепив пальцы у нее за спиной, и потащил ее внутрь могилы, к мышам и червям, в гниющий холод смерти.
– Мама! Мамочка! Мамочка! – вопила девчонка, захлебываясь и кашляя.
Твари божии, о, как же он их ждал.
Девчонка провалилась внутрь под тяжестью собственного веса, ударилась головой о голову Капустина. В этот же момент твари божии напали на нее, вытащили душу, съели сознание, обглодали эмоции, выжрали, как мякоть из спелого фрукта. Где-то наверху лаяла собака, совала морду в могилу, клацала зубами, еще не понимая, что хозяйки больше нет.
Капустин отшвырнул тело девчонки к камням, невероятно ловко, почувствовав новую силу в истлевшем теле, ухватил собаку за морду, сжал так крепко, что хрустнули кости.
Собака взвизгнула от боли и страха. Она запоздало поняла, кто перед ней. Капустин сломал ей передние лапы, легко затащил внутрь и сожрал всю, без остатка. Чужая жизнь бурлила в нем.
«Я теперь снова жив? – спросил Капустин, разглядывая небо над головой – Могу выбраться?»
Капустину казалось, что в его груди колотится сердце от новых ощущений и радости.
«Есть шанс, что мы выберемся?»
Невыносимое чувство беспомощности отступило. Теперь появилась надежда. Нужно просто дождаться.
Капустин ждал еще много лет.
Они с тварями божиими отлавливали случайных людей, которые оказывались рядом.
