Хоть дождь и потрепал слегка его столичный лоск, все равно в тесной норе Варфоломеева "Хмурый" выглядел вальяжным, хотя и весьма демократичным барином, изволившим снизойти до визита к своим холопам. Понимая, что гость только с дороги, на столе возникла небогатая закуска: чугунок с картошкой, хлеб, сало, квашеная капуста, кипяток. Разносолов здесь явно не видели уже весьма долгое время, однако, "Хмурый" и в мыслях не держал кочевряжиться, благодарил принимавших вполне искренне. После долгих странствий и холодного дождя угощение пришлось как нельзя впору. В свою очередь одарил
Местных товарищей было двое. Первый имел совершенно лишенную растительности круглую физиономию убийцы, заплатанный до невозможности кучерский армяк, и въевшиеся намертво в поры кожи частички металлической пыли и смазочных масел, что выдавало его принадлежность к рабочему классу. Второй и вовсе наряжен был огородным пугалом: в совершенные лохмотья, некогда бывшие полевой пехотной формой. Представителем пролетариата назвать его можно было лишь с большой долей условности, ибо его руки были более привычны к рукоятке нагана, чем к лопате, либо кузнечному молоту.
Разговор длился более двух часов, и, в принципе, все детали операции были обговорены в мельчайших подробностях. Оба представителя Новоелизаветинского подполья мало понимали в сущности предстоящих действий и, чего уж греха таить, считали их второстепенными и малозначимыми. По их мнению, важнейшим являлась агитация среди солдат Новоелизаветинского гарнизона, выпуск и распространение прокламаций, сбор сведений о дислокации войск противника, наконец, подготовка вооруженного восстания, чем какие-то непонятные розыски, но Москве, разумеется, виднее. Потому, помощь обещали предоставить всемерную, даже в убыток основной деятельности. "Хмурый" взирал на обоих с лёгкой улыбкой и даже ироничной симпатией. В принципе, наступала пора переговоры сворачивать и расходиться, когда представитель подполья с руками металлиста сообщил:
- Тут такое дело... Штабс-капитан из контрразведки желает встречи, - он замолчал, ожидая реакции, вглядываясь в лицо московского гостя с несвойственной ему растерянностью.
- Весьма интересно, - скептически проговорил бывший офицер Разведуправления Генерального штаба, ныне - агент "Хмурый". - Чем мотивирует, что желает от возможного рандеву?
- Сообщил через моего бывшего сотрудника, что расследует убийство ювелира Свиридского. Дело поганое: целую семью вырезали, аккурат, перед оставлением города. Убийц не нашли, да, честно говоря, некогда уже было искать.
- А теперь контрразведка противника жаждет продолжить расследование, чтобы всецело наказать душегубов и желает получить ваши наработки, так что ли? - спросил абсолютно серьёзным тоном поручик Виткевич. - Вы, Панкрат Ильич, сами в подобный нонсенс верите?
Бритый с лицом убийцы переглянулся с третьим участником беседы, проговорил нехотя.
- Там не все ясно, вроде бы. Контрразведка считает, что в убийстве ювелира замешана ЧК.
- А она замешана?
- Чушь собачья! - зло бросил обладатель солдатских обносок. - Заняться больше нечем было. Во время обороны города.
- Ювелир с ЧК сотрудничал, - напомнил Панкрат Ильич. - Привлекался для оценки реквизированных драгоценностей. Как я понял, штабс-капитана интересует, не чекисты ли убили его?
- Зачем? Зачем чекистам это понадобилось?
- Для того, чтобы что-то скрыть. История непонятная. Драгоценности пропали.
- Не ваши ли люди, Иван Николаевич, убрали семью Свиридского, чтобы скрыть исчезновение золота?
- В жизни не слышал подобной чепухи! - сказал третий. - Ювелир с семьёй при чём? Не единожды, я полагаю, его для помощи привлекали.
- Вам лучше знать, - вздохнул Виткевич.
- Я ерундой, типа реквизиций, не занимался, - сказал тот, кого назвали Иваном Николаевичем. - Моя задача состояла совершенно в ином - контру выявлять и задерживать.
- Однако, узнать у своих архаровцев Вы можете?
- Мои, как Вы изволили выразиться, архаровцы, навряд ли чего расскажут. По причине того, что тоже не знают. Большинство при обороне погибло, из оставшихся почти никто в ЧК не служил.
- Неважно, - сказал Виткевич. - Что за штабс-капитан, как связался с Вами?
- Некто Северианов. Обратился к моему бывшему подчиненному, Самойлову. Передал, просит встречи.
Поручик Виткевич нехорошо улыбнулся. Получилось больше похоже на оскал, словно матёрый волк посмеивается над идеализмом ягненка.
- Северианов? Знакомая фамилия. Как выглядит?
- Я с ним не встречался. Обыкновенный, достаточно молодой. Глаза холодные. Самойлов, тот самый мой бывший подчиненный, под впечатлением, говорит - человек весьма опасный.
- Опасный, - повторил Виткевич. - Понятно. Значит, говорите, Северианов расследованием убийства занялся? Гм, смешно!
- Смешно? - изумился Панкрат Ильич. - Отчего же? Или господин Северианов Вам известен?
