Стены, покрытые оплавленным камнем, с поразительной резьбой и позолотой, были украшены магическими кристаллами, пускающими солнечную искру. Всё вокруг давило на сознание своим величием, всё делало человека в таком окружении беспомощным, слабым, ничтожным. Это святая святых для демона, подумал Рудольф. Золото, золото, ещё раз золото; драгоценности тут и там, иногда невпопад; чрезвычайного могущества магия, способная толкать в движении огромные предметы; и этот поразительный вой ужаса, когда души живых существ уходят в пищу богу войны и рабства; плоть дрожала сама, выказывая знак трепета перед Дрекавацем.
Диск остановился в зале с высочайшим потолком, часть которого, видимо, отсутствовала; кружились души, как бесплодные призраки, создавай тихий вой от вечной боли. В молчании служители Дрекаваца бродили вдоль стен, заполненных витиеватыми трубами различных величин, механизмами и металлическими прутами, по которым передвигалась рукотворная молния; розовые кристаллы светили багровым светом.
Под зияющей дырой на потолке, в сплетении машин, труб, кристаллов и бочек различной величины, массивной конструкцией расположился Он — Дрекавац, огромный череп, глазницы которого светили злым холодным янтарём.
Верховный лорд нависал над Рудольфом, Брассикой и Маркусом. Его голос был довольным, слащавым, старческим, от чего властность сказанных слов невольно порождала отвращение.
— Покажи мне их лица, — приказал он священнику. — Я хочу познакомиться.
Узревшие Дрекаваца немо смотрели в его глазницы, как поддавшиеся на колдовские чары; пытливо изучал их и Верховный лорд. Отсутствие диалога, однако, не создавало тишину — зал полнился звуками работы машин. В трубах текла жидкость, бочки периодически вздрагивали, из углов шел пар.
— Так вот кто бросил мне вызов? — вопрос Дрекаваца был скорее риторическим. — Людишки? Чернь бездомная? Как жаль, что эта конченная старуха-эльфийка застряла в сумерках. Но и без неё, пожалуй, мой гнев будет удовлетворен. А этот нищий рыцаришка? Голый воин, сражается чужим мечом. Ни земли, ни рода, ни коня.
Дрекавац словно грязно выругался на каком-то неизвестном старом языке.
— Мерзость. Чернь посмела встать на моем пути.
Рудольф слушал, что говорит Верховный лорд. Голова попыталась кивнуть в почтении, но шея будто отекла. Жест получился жалким.
— Я хвалю тебя, Рудольф. Ты оказался слугой, о котором давно мечтал. Эти рабы, бездарности вроде Квинта, всё делали не так, как следовало. Но ты превзошел всех в своем коварстве.
Рудольф сглотнул комок слюны.
— Ты заслужил прощение. Несмотря на твое нечестивое поведение в мерзкой Эйне, ты вернулся к своей подлинной природе. Ты такой же, как и я. Только я честно веду себя, а ты всю жизнь изображал доброго пастуха для паствы.
Янтарные глазницы со скрипом повернули налево. Они подсветили большую шкатулку.
— Открой. Награда ждет тебя.
Рудольф послушно подошел к шкатулке. Раскрыв её, он увидел молот необычайной красоты. Орудие кипело кровяными венами, а рукоять украсило сплетение неизвестной лозы с шипами. Священник осторожно взял в руку молот, но тут же поранился.
— А ты как думал? Кровь укрепляет силу твоего оружия. Служи мне вечно, раб!
— Благодарю тебя, о Дрекавац, за дары. Я и братья по вере будут вечно служить твоему разуму, навеки скреплены клятвой, — поклонившись, Рудольф заметил, как с рукоятки упали капли его крови.
Глазницы Дрекаваца обратились к Брассике.
— Ты была нужным элементом в самом начале моего великого плана. Если бы не старый Ларс и его блудница в доспехах Доминея, быть тебе в моих слугах. Спасибо Албину, этому глупому наивному барану. Он справился не хуже тебя, рассказав всё необходимое про действие рун. Поскольку ты больше не нужна, я отберу твою душу, сожру всю без остатка, и время от времени буду повторять это действие — раз за разом ты будешь молить о пощаде. За непокорность оплатишь вечной мукой.
Глазницы скрипнули на Рудольфа.
— Тащи её ко мне.
— Но ты же обещал мне оставить её, — воспротивился священник.
— Для чего тебе эта блудница?
— Но ведь обещание…
— Ты похотливая тварь, Рудольф, — разгневался Дрекавац. — Отвлекаешь от исполнения великого плана. Скоро мое имя станет символом новой эпохи. Я завоюю Данар, Эйну, Зелевац, всё королевство, а потом и мир целиком. То, что не сумел совершить мой предшественник, победоносно завершу я! Я! Дрекавац! И ты, свинья с рабской похотью, отвлекаешь меня от гениальных замыслов своими мелочных просьбами?
— Не велите казнить, Верховный лорд, — упал в ноги Рудольф. — Но вы же обещали, что она будет моей!
Янтари вспыхнули сильнее прежнего. Холодом покрылся пол, появились морозные узоры. Дрекавац ответил:
— Ладно. Развлекайся с этой никчемной сироткой. Тащи рыцаришку. Заверши свое испытание, Рудольф, и я оплачу тебе стократно.
Священник повел Маркуса к черепу. Впервые он увидел, как его друг плачет. Слёзы мужчины текли крупной каплей по щеке. На нём не было доспехов, всё сняли с него жрецы Дрекаваца, только простая кожаный жилет прикрывал его тело.
— Как ты можешь так поступить с нами? — спросил сквозь слёзы Маркус.
