Когда группа сотрудников работает вместе долго, как Богарт и Рэк, зачастую в отдаленных уголках фронтира, уставы теряют свой смысл. В большинстве случаев, когда кто-нибудь из них пользуется символом дабл-эй, на кону стоит жизнь. Эти дабл-эй обладают уникальным свойством — действуют как сверху вниз, так и снизу вверх. Если обстоятельства складываются определенным образом, то самый зеленый новичок может приказать полковнику, шефу, всей СГБ, сделать то-то и то-то, и тот должен, и будет, повиноваться. Ну а если уж этот новичок по неопытности ошибется…
Как-то раз Богарт суммировал все это в своей обычной манере.
— Если ты услышишь «дабл-эй» когда сидишь на толчке, не вздумай тратить время, чтобы вытереть задницу. Чистая задница ничем тебе не поможет, когда тебя будут стирать в порошок.
Пока мы делали это краткое отступление, вот что происходило на полянке. Саймон прижимался к земле на краю опушки у подножия деревьев с кольтом наготове. Богарт в корабле бросил все, что у него было в руках и произвел редко встречающийся ряд действий. Более того, ему до сих пор и не приходилось так поступать. Нажать кнопку, повернуть рукоятку — сначала влево, затем вправо, и наконец щелкнуть переключателем. Ошибешься в этой последовательности с самого начала — ничего не случится. Ошибешься в конце — взлетишь на воздух вместе с кораблем.
Богарт выпрыгнул из корабля, покатился по земле и остановился рядом с Саймоном, тоже с кольтом наготове.
Если бы вы наблюдали за происходящим, вас могло бы удивить, откуда он знал, где Саймон, ведь сам-то он был внутри корабля. Конечно же, этому есть весьма простое объяснение. Он просто знал!
— Где? И сколько?
Саймон указал вперед, сквозь толстую завесу деревьев.
— Там. Может быть, десять. Может быть, двадцать. Может быть, двое. Я просто услышал, как сначала всхрапнула одна лошадь, потом другая.
Богарт удивленно посмотрел на своего командира.
— Наш босс был прав! Они здесь действительно ездят на лошадях! — На его лице внезапно появилось ужасающее выражение, которое означало, что он думает. — Саймон, — прошептал он, — откуда, черт возьми, они узнали, что мы здесь? Старик говорил, что у них нет сенсоров. Так откуда?
— Может быть, случайно. Может быть, они даже не знают, что мы здесь. Мы приземлились так тихо, что и пушинки с пчелы не сдунули. А потом Стейси мог ошибиться. Когда корабль взорвется?
Богарт взглянул на хронометр.
— В три двадцать. Раз я ничего не слышал, я поставил на пятую ступень. — Он прижал ухо к земле и прислушался. — Через пару минут будут. Похоже, их около десятка. Сматываемся?
Саймон оглянулся через плечо, взвесил свои возможности. Несколько всадников приближаются к ним спереди. Позади ничего не слышно — может быть, там ловушка, но в любом случае это единственный путь к бегству. Его старый инструктор рукопашного боя, унтер-офицер Ньюман, частенько говаривал:
— Если перед тобой пятьдесят человек с кольтами, а позади пятьдесят один, бей вперед. Хуже упущенного шанса только одно — когда вообще нет шансов.
Лошади приближались и скакали все быстрее. Саймон больше не тратил времени на разговоры. Он похлопал Богарта по левому плечу и указал назад. Они двигались быстро и одновременно, как две части одного животного. С другой стороны опушки рос густой кустарник, и им удалось забраться глубоко внутрь него по тропе, проложенной лисой или барсуком. Сквозь переплетение ветвей можно было видеть корабль, если хорошенько приглядеться. Они затаились.
Прошло всего четыре минуты с тех пор, как Саймон услышал приглушенное ржание. На полянку выехали девять всадников, ведомые кряжистым мужчиной, одетым гораздо богаче простого солдата. Богарт почувствовал, как Саймон напрягся, у него пресеклось дыхание.
Махнув рукой, рыцарь послал большинство своих людей широким кругом объехать корабль. До разведчиков донесся его голос, отдававший приказы оставшимся троим людям.
— Саймон, внутрь. Вы двое останетесь со мной.
Из своего убежища агенты федеральной службы расслышали только, что тот, к кому обращались, высокий и толстый человек, что-то произнес. Рыцарь расхохотался лающим смехом. Он откинул голову назад, и полуденное солнце высветило серебро в его бороде.
— Топай! Немного подрастрясешь свой жир. — В его голосе послышалась нотка нетерпения. — Да побыстрее, жирный бурдюк! Я должен знать, нет ли кого там внутри.
Вздыхая и постанывая, толстяк слез со своего гнедого и, задыхаясь, залез в разведывательный корабль.
Следя одним пальцем за хронометром, Богарт молча поднял десять пальцев перед Саймоном. С каждой секундой он зажимал один палец. Как только он зажал последний палец, внутри корабля раздался приглушенный грохот и вопль агонии, быстро затихший.
— Будто свинье глотку перерезали, а? — сказал Богарт, прижав губы к уху Саймона, но к его удивлению тот даже не улыбнулся.
А на полянке лошади попятились, люди закричали, из открытого люка вырвалось пламя. Через несколько мгновений корабль превратился в пылающий ад, и даже папоротник рядом с ним тоже загорелся.
— Милорд, там никто не выжил, — крикнул один из солдат.
