— Э-э… Дебора, что ты… что случилось?
— Я опознала ее. Абсолютно точно. Фотографии, части тела и все такое. И, как образцовый скаут, все рассказала этой сучке.
— И она тебе не поверила? — спросил я скептически.
— Может быть, и поверила.
Я старался открыть глаза, но они упрямо закрывались, и я сдался.
— Извини, Деб, кто-то из нас недоговаривает.
— Я пыталась объяснить ей, — очень тихим, усталым голосом произнесла Дебора, и у меня возникло ужасное чувство, как будто лодка тонет, а вычерпывать воду нечем. — Я все ей рассказала. Я даже была вежливой.
— Очень хорошо. И что же сказала она?
— Ничего.
— Совсем ничего?
— Совсем ничего, — повторила Деб. — Кроме обычного спасибо, типа того, которое говоришь парню в отеле, который отгоняет твою машину на парковку. Потом она улыбается мне своей милой улыбочкой и отворачивается.
— Ну ладно, Деб, неужели ты действительно ожидала, что она…
— А потом я узнаю, почему она так улыбается, — продолжала Деб. — Как будто я неумытая дурочка, а она наконец-то решила, где меня можно запереть.
— О нет! Ты имеешь в виду, что тебя сняли с дела?
— Мы все сняты с дела, Декстер. — Она сказала это таким же, как и у меня, усталым голосом. — Лагуэрта произвела арест.
На линии наступило еще более продолжительное молчание, и внезапно я понял, что голова совершенно перестала работать, но, по крайней мере, я полностью проснулся.
— Что?
— Лагуэрта кого-то арестовала. Какого-то парня, который работает на арене. Она задержала его и уверена, что убийца — он.
— Не может быть, — сказал я, хотя понимал, что вполне может.
Ах ты, дурная сучка! Лагуэрта, конечно, а не Деб.
— Точно, Декстер. Только не пытайся объяснить это детективу Лагуэрте. Она уверена, что взяла нужного парня.
— Насколько уверена? — спросил я.
Голова пошла кругом, меня даже затошнило, сам не понимаю почему.
— Через час она дает пресс-конференцию, — фыркнула Деб. — Она уверена, что все очень хорошо.
Биение пульса в голове стало слишком громким. Лагуэрта произвела арест? Кто же это? Кого она могла зацепить? Неужели она и вправду способна игнорировать все улики, запах и манеру убийств? Арестовала кого-то? Не существует никого, кто бы творил то же, что этот убийца, — и продолжает творить, — и который позволил бы такой бородавке, как Лагуэрта, поймать себя. Могу на жизнь поспорить.
— Нет, Дебора, — сказал я. — Нет. Невозможно. Она взяла не того парня.
Дебора рассмеялась смехом полицейского, которому все осточертело:
— Да. Я это знаю. Ты знаешь. А она не знает. Хочешь, я тебя развеселю? Даже он не знает.
Тут уже я перестал понимать.
— О ком ты говоришь, Деб? Кто не знает?
Она повторила свой жуткий смешок.
— Парень, которого она арестовала. Вполне возможно, что он так же сбит с толку, как и Лагуэрта, Декс. Потому что он признался.
— Что?
— Он признался, Декстер. Этот ублюдок признался.
Его звали Дэрилл Эрл Макхейл, и был он из тех, которых мы любим называть дважды неудачниками. Двенадцать лет из последних двадцати он провел в качестве гостя штата Флорида. Любезному сержанту Доаксу удалось откопать его имя в списках персонала арены. При проверке компьютерной базы данных сотрудников, у которых зарегистрированы проявления жестокости или которые осуждались за уголовные преступления, фамилия Макхейла фигурировала дважды.
Дэрилл Эрл Макхейл был пьяницей и драчуном. Время от времени он по мелочи грабил заправочные станции. Макхейл мог продержаться на работе с минимальной зарплатой не больше одного-двух месяцев. А потом в один прекрасный вечер в пятницу он приговаривал несколько упаковок пива и решал, что он — Гнев Господень. Садился за руль и катался, пока не находил заправочную станцию, которая приводила его в бешенство. Размахивая оружием, он врывался внутрь, забирал деньги и уезжал. После этого тратил весь свой увесистый улов из восьмидесяти-девяноста долларов на покупку еще нескольких упаковок пива, пока не начинал чувствовать, что просто обязан кого-нибудь поколотить. Дэрилл Эрл не был крупным человеком: тощий, ростом пять футов шесть дюймов. Поэтому, чтобы играть без риска, этим «кем-нибудь», как правило, оказывалась его жена.
Так оно и было, и, как ни странно, пару раз Макхейлу удавалось выйти сухим из воды. Потом однажды вечером он зашел слишком далеко, на целый месяц уложив жену в больницу. Она подала заявление, а так как у него уже была уголовная биография, ему пришлось поволноваться.
Макхейл по-прежнему пил, но его явно крепко припугнули в тюрьме Рейфорд, куда ненадолго поместили для выправления мозгов. Он получил работу уборщика на стадионе и, как ни странно, держался за нее. Насколько известно, он уже целую вечность не бил жену.
