Фокус ее внимания, казалось, переместился с меня в какое-то более глубокое место. Ее волосы? Косметика? Ее карьера? Не могу сказать. Но есть множество вопросов, которые мне мог бы задать хороший полицейский: откуда я знаю, что это его фургон? Как я его здесь нашел? Почему я так уверен, что он не просто припарковал здесь фургон, а сам не ушел куда-то? На стадии окончательного анализа Лагуэрта оказалась не самым хорошим полицейским. Она просто кивнула и еще раз облизнула губы:
— Как мы там его найдем?
Точно, я на самом деле недооценивал ее. Без всяких предисловий она перешла с местоимения «ты» на «мы».
— Ты не хочешь вызвать подкрепление? — спросил я. — Это очень опасный человек.
Признаюсь, я поддразнивал ее. Но Лагуэрта приняла это очень серьезно.
— Если я не поймаю этого парня сама, то через две недели буду проверять счетчики на стоянках. У меня есть оружие. Никто от меня не уйдет. Я вызову подкрепление, когда возьму его. — Не мигая, Лагуэрта продолжала изучать меня. — А если его там нет, я возьму тебя.
Видимо, так тому и быть.
— Ты можешь пройти через ворота?
— Конечно могу, — рассмеялась она. — У меня есть значок, с ним мы пройдем куда угодно. А что потом?
Вот и самый хитрый момент. Если она согласится, я могу оказаться дома — свободным.
— Потом мы разделимся и будем искать, пока не найдем.
Она снова взялась изучать меня. Опять в ее лице я увидел то же выражение: взгляд хищника, оценивающего свою жертву, раздумывающего, когда и где нанести удар и сколько когтей применить. Это ужасно — я обнаружил, что мое отношение к этой женщине теплеет.
— О’кей, — наконец ответила Лагуэрта и наклонила голову в сторону своей машины. — Залезай.
Я залез. Она повернула назад на дорогу и поехала ко въезду. Даже в такое время кое-какое движение здесь было. Детектив Лагуэрта опередила всех, протиснув свой большой «шеви» на первую позицию. Водительские навыки выходцев со Среднего Запада в подметки не годятся кубинке из Майами, у которой хорошая медицинская страховка и машина, на которую ей наплевать. Сквозь рев сигналов и некоторое количество приглушенных криков мы добрались до будки охраны.
Высунулся охранник, худой и мускулистый чернокожий.
— Мадам, вам нельзя…
Лагуэрта вытянула руку со значком.
— Полиция. Откройте ворота, — произнесла она с таким бескомпромиссным авторитетом, что я чуть сам не выпрыгнул из машины, чтобы открыть их.
Охранник застыл, глубоко вдохнул ртом, нервно оглядываясь в глубину будки.
— Что вам нужно с…
— Открывай свои чертовы ворота, охрана! — рявкнула она, поигрывая значком, и охранник наконец вернулся к жизни.
— Можно посмотреть на значок? — спросил он.
Лагуэрта подняла значок повыше, из-за чего охраннику пришлось сильнее высунуться, чтобы рассмотреть значок.
— Ага, — произнес он. — А не могли бы вы сказать, что вам там нужно?
— Я могу сказать, что, если ты не откроешь ворота за две секунды, я засуну тебя в багажник своей машины, отвезу в участок, посажу в камеру с кучей байкеров-геев, а потом забуду, куда посадила.
Охранник встал.
— Я просто хотел помочь, — ответил он и крикнул через плечо: — Тавио, открывай ворота!
Ворота открылись, и Лагуэрта пулей влетела на стоянку.
— Сукин сын чем-то занимается, чего мне не нужно знать. — В ее голосе звучало удивление, граничащее с возбуждением. — Но сегодня мне наплевать на контрабанду. — Она посмотрела на меня. — Куда едем?
— Не знаю, — ответил я. — Думаю, начать надо там, где он оставил фургон.
Она кивнула, ускоряясь по дороге между рядами контейнеров.
— Если ему нужно нести тело, возможно, он припарковался совсем близко к тому месту, куда направлялся.
Чем ближе мы подъезжали к забору, тем больше Лагуэрта снижала скорость. Подъехав ярдов на пятьдесят к фургону, она остановилась.
— Давай осмотрим забор. — Она поставила рукоятку коробки передач в парковочное положение и выскользнула из машины.
Я за ней. Лагуэрта наступила на что-то, что ей не понравилось, подняла ногу, чтобы осмотреть подошву.
— Черт возьми! — буркнула она.
Я шел следом, чувствуя, как пульс стучит молотком — громко и часто. Подойдя к фургону, я обошел его кругом, пробуя двери. Они были закрыты. Я нашел два небольших окошка сзади, но они были закрашены изнутри. Я встал на бампер, все еще пытаясь заглянуть, однако в краске просветов не было. С этой стороны смотреть больше было не на что, но я все равно присел на корточки и начал изучать землю. Я скорее почувствовал, чем услышал Лагуэрту, подошедшую сзади.
— Что нашел? — спросила она.
— Ничего, — ответил я, вставая. — Окна закрашены изнутри.
— А спереди что-нибудь видно?
Я перешел к кабине фургона. Точно так же — ни одного намека. С внутренней стороны ветрового стекла поперек приборной доски была развернута пара солнечных экранов, так популярных во Флориде. Они закрывали весь внутренний обзор. Я взобрался на передний бампер, с него на капот, прополз по нему справа налево, но в экранах также не нашел ни одной дырки.
— Ничего, — сказал я, слезая.
— Ладно, — ответила Лагуэрта, глядя на меня прищуренными глазами, кончик языка высунут. — В какую сторону пойдешь?
