За едой мои мысли вновь вернулись к проблеме Деборы. Я должен думать только с такой позиции: проблема Деборы. Не «эти восхитительные убийства», не «какой удивительно привлекательный вид» или «так похоже на то, что я хотел бы однажды сделать сам». Нужно держаться в стороне, словно меня все это и не привлекает. Даже сегодняшний сон в холодном воздухе. Чистое совпадение, конечно, но очень тревожное.
Потому что убийца прикоснулся к сердцевине того, что стоит за моими убийствами. По манере работать, конечно, а не по выбору жертв. Безусловно, его нужно остановить, нет вопросов. Бедные шлюхи.
И все же… Потребность в холоде… Так интересно иногда анализировать. Найти милое, темное, тесное местечко…
Тесное? Откуда это?
Естественно, из моего сна. Но ведь значит, мое подсознание захотело, чтобы я вспомнил об этом, не так ли? И теснота как-то вписывалась в картину. Холодно и тесно…
– Фургон-рефрижератор, – произнес я вслух. Открыл глаза. Деборе пришлось справиться с полным ртом еды, прежде чем она смогла говорить.
– Что?
– О, просто предположение. Ничего определенного, боюсь. Но разве оно лишено смысла?
– Разве лишено смысла что? – спросила она.
Я опустил глаза в тарелку и нахмурился, пытаясь представить себе.
– Ему нужно холодное помещение. Чтобы замедлить кровоток и потому, что так… м-м… чище.
– Как скажешь.
– Я так и говорю. И помещение это должно быть тесным…
– Почему? С чего, черт возьми, ты решил, что оно должно быть тесным?
Я сделал вид, что не слышу вопроса.
– Итак, фургон-рефрижератор удовлетворяет всем этим условиям, и еще он мобилен, а значит, потом намного легче избавляться от останков.
Дебора откусила кусочек рогалика и некоторое время раздумывала, пережевывая.
– Итак, – наконец произнесла она. – Убийца имеет доступ к такому фургону? Или у него свой?
– М-м… все может быть. Хотя признаки использования холода есть только в последнем убийстве.
Дебора кивнула.
– То есть он пошел и купил фургон.
– Не обязательно. Он может экспериментировать. Вдруг ему просто захотелось попробовать холод?
– И нам не повезет настолько, чтобы он оказался водителем такого фургона или что-то вроде того, да?
Я улыбнулся ей своей улыбкой счастливой акулы.
– Ах, Деб, как ты сегодня торопишься! Нет, боюсь, наш друг слишком умен, чтобы позволить себе такие откровенные связи.
Дебора отхлебнула кофе, поставила чашку и откинулась на спинку стула.
– Значит, мы ищем угнанный рефрижератор, – наконец произнесла она.
– Боюсь, что так. Но сколько их может быть угнано за сорок восемь часов?
– В Майами? – фыркнула она. – Угоняет кто-то один, тут же пошел слух, что дело выгодное, и вдруг неожиданно каждый «конкретный» узколобый гангстер – черный, мексиканец, наркоман или малолетка бросится угонять рефрижераторы, просто чтобы быть на волне.
– Остается только надеяться, что слух еще не пошел. Дебора доела остатки рогалика.
– Я проверю, – пообещала она.
Теоретически семидесятидвухчасовой брифинг дает каждому достаточно времени ознакомиться с делом, однако созывается достаточно быстро, чтобы впечатления были еще свежи. И вот в понедельник утром вся команда по искоренению преступности во главе с неукротимым детективом Ла Гэртой вновь собралась в конференц-зале на третьем этаже.
Я собрался вместе с ними. Поймал на себе несколько взглядов, выслушал пару доброжелательных высказываний от знакомых копов. Простые, веселые остроты вроде: «Ей, кровосос, покажи зубки!» Эти люди – настоящая соль земли, и моя Дебора скоро станет одной из них. В одной комнате с ними я чувствовал себя и гордо, и робко.
К сожалению, эти чувства не разделяли все присутствующие.
– Какого хрена ты здесь делаешь? – промычал сержант Доукс – очень большой чернокожий человек с болезненной аурой перманентной враждебности.
В нем есть какая-то холодная свирепость, которая обязательно пригодилась бы кому-нибудь с хобби вроде моего. Жаль, что мы не можем стать друзьями. По какой-то причине он ненавидит всех, кто связан с лабораторными исследованиями, а по еще какой-то дополнительной причине под ними в первую очередь подразумевается Декстер. Кроме того, он рекордсмен Метро по доведению дел до суда. Поэтому он должен бы оценить мою политическую улыбку.
– Просто зашел послушать, сержант, – ответил я.
– Тебя ни хрена сюда не приглашали! Пошел отсюда!
– Он может остаться, – произнесла Ла Гэрта. Доукс хмуро уставился на нее:
– За каким чертом?
– Не хочу никого расстраивать, – сказал я, не особо решительно направляясь к выходу.
– Все нормально, – сказала мне с улыбкой Ла Гэрта. Затем повернулась к Доуксу. – Он может остаться, – повторила она.
– Начнем, – возвестила Ла Гэрта таким голосом, чтобы в зале ни у кого не возникло сомнения в том, что она главная.
Доукс бросил на меня последний злобный взгляд и опустился на стул.
