Вот так и выживаешь на длинных дистанциях: здесь сигарета, там глоток виски, минутная передышка, два-три глотка воздуха. А потом тяжелая рука хватает тебя за шиворот, вбивает голову в плечи: хорош загорать, давай к делу.
Мы почти приехали. Лора мурлыкала, отбивая рукой такт по рулю. Ладонь маленькой девочки, белая кожа, короткие, аккуратно подстриженные ногти, тонкие пальчики.
Я опустила стекло, щелчком отправила за окно окурок, следя, чтобы его ветром не прибило назад. Убрала звук, спросила, не пытаясь быть милой:
— Так что там у тебя с Саидом? И давай покороче, я не слишком расположена с тобой беседовать…
— Ты знала, что он спит с Мирей?
Короткое замыкание. И шутка:
— А то! Все знали, ведь они обожали трахаться на стойке "Аркады"!
— При всех?
Мы чуть не врезались в ограждение, потому что Лора резко развернулась ко мне всем телом, оскорбленная, серьезная. Я сказала, на полтона ниже:
— Конечно нет. Слушай, какого черта ты вбила себе в голову эту хрень?
— Потому что я их видела.
Я схватилась за голову, произнесла умоляющим тоном:
— Послушай, Лора, сейчас не время… Не засоряй мне мозги… Жаль, что у тебя все так вышло, но…
Я не испытывала никакого желания рассказывать Лоре о том, что нашла истекающую кровью Мирей, с которой заживо содрали кожу —
— Ты от нее выходила, когда я тебя подобрала?
И — не дав мне времени ответить — прошипела сквозь зубы, очень довольная собой:
— Миленький у нее был вид, да?
— Так ты что, видела?..
— Конечно. Когда ты появилась в конце улицы, я как раз выходила.
— И ты никого не предупредила?
— Нет.
— А за каким хреном ты к ней приперлась в такую поздноту?
— Ты видела.
— Что — видела?
— Они спали, говорю тебе. Я ей показала, этой шлюхе, маленькой грязной стерве, показала, что об этом думаю! Эта подстилка еще издевалась, и я ей показала. Не будет теперь изображать самую умную, не сможет тереться мохнаткой о каждого встречного-поперечного, как течная сука! Она просто не имела права, не имела…
Ее голос срывался на визг, скрипел и щелкал, в глазах плескался опасный огонек.
Машина остановилась в пустынном месте, я открыла дверь, поставила ногу на землю, морщась от боли. Мерзкая псина оцарапала мне когтями плечо, выпрыгивая на улицу, и Лора принялась бранить его.
Я сидела, глядя на черную колышущуюся в нескольких метрах от нас воду.
Лора задала риторический вопрос:
— Ну как? Хорошо здесь, правда?
Она подпрыгивала от возбуждения — маленькая девочка с большим тараканом в голове, потом уселась наконец на поваленное дерево напротив меня, сложив руки на сведенные вместе колени и держа спину совершенно прямо, как примерная школьница. Я терла лоб, опустив голову и нахмурив брови. Так, ладно, она явно ждет, что я стану задавать вопросы. Что ж…
— Ты действительно это сделала?
— Посмеялась над этой шлюхой? Ну да.
— Потому что думала, что она перепихивается с Саидом?
— Я не могу быть одна, Саид это знает. Схожу с ума, если дом пустой. Нельзя меня оставлять, Саид меня знает, но ему плевать. Он знает, что со мной бывает, и все-таки уходит. Насрать ему на то, что я часами мечусь по углам и умираю от страха, а ему одно нужно — глотнуть свежего воздуха…
Все, что говорила Лора, было для нее жизненно важно, она выкатывала глаза, склонив голову к плечу, напирала на каждое слово. Эта девка считала поведение Саида худшим преступлением на свете.
И плевать она хотела на мое мнение, ее не интересовало, что я почувствовала, найдя изуродованное тело убитой ею Мирей.
Лору волновала только сама Лора — иррациональный страх перед пустым домом, желание выговориться наконец. Она взяла меня в заложницы и одолевала рассказами о своих кошмарах, зацепила походя, как урну, выблевывалась мне в душу.
Она продолжила излагать свою навязчиво-страшненькую историю:
— Ну так вот, вчера он снова решил уйти. И, уж конечно, не захотел взять меня с собой. Думает, я идиотина и не знаю, почему он хочет быть один. Знает ведь, что со мной начинается, когда его нет, знает и плюет. Он ушел — якобы прогуляться с собакой. А я не спала и умирала от страха — меня нельзя оставлять одну. Ходила кругами по дому, но свет не зажигала, заметила, если он с улицы увидит свет в окнах, не вернется. Утверждает, что это неправда, но я-то знаю… Рано утром я услышала, как на улице скулит Масео, подошла к окну и увидела их — Саида с Мирей, они целовались. Спряталась, чтобы он не узнал, что я их видела, легла и стала его ждать. Со вчерашнего дня я ни о чем другом и думать не могла. Они занимались этим рядом с моей дверью, понимаешь? Проклятая сучка! У меня под окнами!
Лора дышала тяжело и часто, глаза горели от возмущения. Она повторила с гневом и болью:
— Представляешь?!
— Может, ты ошиблась?
Но она не слушала, захваченная своей историей, ей хотелось проговорить ее вслух.
