"Даже уйти по-своему не позволил".
Падая в воду, Фелиция почти ничего не чувствовала.
Много, много позже, в Монрей-меноре, укрывая спящую Фелицию одеялом, Ремус размышлял о том, что можно будет наутро сказать — и что нельзя.
"Это всего лишь ночной кошмар, мисс Монрей" — вряд ли Фелиция проглотит такую ложь или смирится.
Он отвел с ее лица мокрую прядь волос.
— Хозяев тоже нужно воспитывать, — произнес тихо, и веки у Фелиции дрогнули во сне. — Надеюсь, это сойдет за оправдание?
Она отмахнулась от него, не просыпаясь, и зарылась в одеяла.
— Надо же… навевает воспоминания.
Ремус присел на край постели и поднял взгляд на портрет Раймонда Монрея над камином — основателя рода и, по мнению Фелиции, полного идиота. Вот кто знал толк в дрессировке…
