Несмотря на разностильность и разножанровость отдельных фрагментов патериковых житий, они подчинены общей задаче — заставить читателя поразиться красоте и силе веры русского легиона «воинства Христова», воплотить в конкретных и запоминающихся образах нравственный идеал эпохи.
Киево-Печерский патерик — литературный памятник редкой судьбы. Он привлекал к себе внимание не одного поколения ученых самого разного профиля: историков, литературоведов, лингвистов, этнографов, искусствоведов, философов, — разрушая многогранностью своего идейно-художественного содержания профессиональную замкнутость филологии.
С течением времени существенно изменился характер исследовательского интереса к Печерскому патерику. Историки литературы прошлого века (А.М. Кубарев, В.А. Яковлев, А.А. Шахматов и др.) в основном решали проблемы, связанные с установлением авторства Патерика и произведений «первичных» жанров, входящих в его ансамбль, поднимали вопрос о времени возникновения сборника и его «слагаемых», создавали базу для дальнейших текстологических разысканий. Результат начального этапа изучения Печерского патерика — ряд изданий памятника, благодаря которым он был введен в широкий научный оборот и стал обязательным элементом учебных пособий по древнерусской литературе[490].
Лагерь патериковедов-текстологов в XIX в. был самым многочисленным и представительным. Вопрос о расхождениях в составе и расположении «слов» в списках Патерика впервые был поставлен А.М. Кубаревым[491]. Имеющийся в распоряжении ученого рукописный материал позволил выделить четыре редакции памятника: три рукописные (Арсеньевскую, «неизвестную», Кассиановскую 1462 г.) и печатную 1661 г.[492] Позднее, вступив в полемику с Макарием (Булгаковым) о принципах выделения редакций Патерика, Кубарев обосновал краткость предложенной им классификации тем, что «если считать всякий встретившийся список, сколь ли мало отличный от прочих по внешнему виду или форме статей, за особую редакцию, то таких редакций найдется около 50-ти»[493].
Действительно, типология списков на основе их внешних признаков, без учета идейно-художественных причин редактирования Патерика, будет отличаться механистичностью и приведет к бесконечному умножению ряда переработок произведения. Слабость позиции Кубарева-текстолога заключается в том, что он отказывал построенной им схеме в детализации, рассматривал ее как нечто застывшее и замкнутое, недооценивал роли литературного «конвоя» в совершенствовании структуры и идейной направленности Киево-Печерского патерикового свода.
Следующий этап текстологической работы по изучению памятника связан с именем Макария (Булгакова). Определив три грани исследовательского интереса к Патерику (церковный, исторический и литературный), Макарий считал своей задачей создание фундамента для дальнейших разысканий патериковедов во всех этих направлениях путем расширения и предварительной систематизации известного ему рукописного материала. Выделив десять редакций Патерика и оставив этот ряд открытым, ученый предложил типологию редакций согласно хронологическому принципу: восходящие к XV в. (Арсеньевская, Феодосьевская, Акакиевская и Кассиановская), к XVI в. («безымянные») и к XVII в. (Иосифа Тризны, печатная редакция 1661 г.). Классификацию списков Патерика Макарий ставил в зависимость «более всего от количества статей, входящих в состав каждой рукописи», «потом от различного помещения и разделения статей, от перестановки самих частей их, наконец, от некоторых сокращений, вставок, вообще небольших изменений»[494].
Уподобляясь летописцу — регистратору тех или иных явлений в истории — Макарий не сумел увидеть движение текста памятника, установить взаимодействие и взаимосвязь между его отдельными редакциями и списками, выявить причины очередной «правки» Патерика. Нечеткое разграничение таких понятий, как «список» и «редакция», привело к тому, что в группу «безымянных, неизвестно для кого и кем составленных»[495] редакций XVI в. у Макария попали списки разновидностей Основной, Арсеньевской, Кассиановской первой редакций.
Каждую переработку памятника Макарий подверг оценке с позиций не столько художественной значимости, сколько утилитарно-церковного назначения, и пришел к выводу, что от редакции к редакции содержание и форма Патерика совершенствовались и что «никакая из известных редакций не может сравниться по достоинству с печатной»[496], где биографии печерских святых даются в строгом соответствии с агиографическим каноном.
