Древнерусское предхристианство полностью

Несмотря на частые войны в X – начале XIII веков с кочевниками Северного Причерноморья, сохранялись связи между «Русской землёй» и русами Приазовья, восточной Таврии и Тамани (Тмутарханского княжества), которых греки именовали «понтийскими росами». В конце I тысячелетия Тмутархань была на время отрезана степняками от восточнославянских земель, отвоёвана в X–XI веках, но впоследствии канула в небытие.

Нашествие монголов в 1220-1240-х годах непоправимо изменило жизнь русов Причерноморья и Придонья. Историк Ибн аль-Асира в те годы писал, что многие русские купцы бежали из Таврии и Тмутархани.[492]Монголы разгромили и покорили булгар и половцев, стремительно завоёвывали Русь, жгли сёла и опустошали города. С 1237 по 1241 год вся страна за исключением Новгородских и Псковских земель, была разорена и покорена.

Общей участи, вероятно, избежала и часть населения Приазовья, Причерноморья и Северного Кавказа. Выходцы из разных народов укрылись в лесостепях высокого Правобережного Дона и в который раз объединились с русами в конных дружинах. На несколько веков их родной землёй стали рубежи Руси. В XII–XIII веках летописцы называли их бродниками. Они жили в поле по нескольку лет, возвращались к родственникам, чтобы завести семью, и вновь уходили сражаться. В XV–XVI веках за ними утвердились названия черкасы (от черкесов-адыгов) и казаки (от тюркского каз «кочевать»).[493] Л.Н. Гумилев без достаточных оснований полагал, что они являлись особым народом «русско-хазарского происхождения, наследниками древних хазар».[494] По мнению Г.В. Вернадского, казачество приняло «имя хазар», но являлось военным сообществом, объединившим «свободных людей».[495] Прозвище никому не подвластных степных всадников каза́ки существовало у мингрелов (kasak) и осетин (kasakh). Так возникло не покорившееся монголам, неуловимое православное войско.

Общеизвестно, что кочевники «никогда не зарывают кладов».[496] Русы вели походный образ жизни и «всё своё носили с собой». От их пребывания в Причерноморье осталась лишь горсть названий с корнем ros-/rus- и свидетельства греков или арабов о народе ерос, ар-русийа, о «Русской реке» (Кубань или Дон) и о «русском острове» (Таврия, острова низовий Днепра, Кубанские плавни).

Под 859 годом «Повесть временных лет» сообщала: «Имаху дань варязи изъ заморья на чюди и на словѣнех, на мери, на вьсѣхъ и кривичѣхъ. А козари имаху на полянѣх и на сѣверѣх, и на вятичѣхъ»; через три года летописец добавил: «Изъгнаша варяги за море, и не даша имъ дани, и почаша сами в собѣ володѣти, и не бѣ в нихъ правды, и въста родъ на родъ, и /…/ рѣша сами в себѣ: “Поищемъ собѣ князя, иже бы володѣлъ нами и судилъ по праву”. И идоша за море къ варягомъ, к руси. Сице бо ся зваху тьи варязи русь, яко се друзии зовутся свие, друзии же урмане, анъгляне, друзии готе, тако и си».[497] «Повесть» никак не объясняет, почему славяне изгнали варягов-норманнов «из заморья», требовавших дани, и затем вместо них призвали других варягов, по имени русь, чтобы те установили справедливую власть. При этом варягов-русь призвали только новгородцы.

С.Ф. Платонов заметил по поводу этих сообщений: «сильное племя русь воевало с греками на 20 лет раньше», а значит «год основания княжества в Новгороде летописью указан неточно»; более того, «греки не смешивали знакомое им племя русь с варягами; также и арабы, торговавшие на Каспийском побережье, знали племя русь и отличали его от варягов, которых они звали “варангами”. Стало быть, летописное предание, признав русь за одно из варяжских племён, сделало какую-то ошибку /…/».[498] Далее он указал на противоречие в летописных сведениях: «Среди Днепровских славян русь появилась в первой половине IX века, ещё раньше, чем потомство Рюрика перешло княжить из Новгорода в Киев /…/».[499]