– Почему здесь никого нет? – я ступил на землю и огляделся. Сад утопал в зелени, в воздухе кружились медленно падающие лепестки. Было очень тихо.
– Почти никто не ходит короткой дорогой, – пояснила Касикандриэра и указала на лестницу, скрытую стволами деревьев, – и не знает об отличной обзорной площадке. – Идемте.
Мы поднялись наверх, ступая по хрустящим под ногами лепесткам, и перед нами раскинулся обширный храмовый комплекс. Даже не подозревал, что он настолько огромен! Изящные белые постройки овалом убегали к горизонту, разбудив в памяти воспоминания об уже не существующих похожих развалинах древних храмов на той планете, с которой улетели десять семей моего народа.
Небо наливалось красками подступающего заката. Порывы ветра нетерпеливо подгоняли медленно уползающую жару и теребили факелы с разноцветным огнем, что зажигались по периметру большого внутреннего двора.
Народ, наполняющий его равномерным гулом голосов, притих, когда на площадку перед ними вышли девушки в легких белых туниках. Их танец под негромкие трели неизвестного мне инструмента был красивым. Но для местных он явно означал что-то еще.
– Они рассказывают историю, – пояснила Касикандриэра, – о приходе Богини-матери в наш мир, и о тех обещаниях, которыми обменялись враждующие народы пред ее светлым ликом. Воюющие стороны заключили брачные союзы и призвали в свидетели кахар – жриц Богини, которым она открыла знания, недоступные остальным. Отсюда и пошел праздник – День обещаний.
– А почему Богиня ушла? – это меня интересовало куда сильнее, нежели подоплека танца.
– Потому что оказалось – обещания, данные воюющими народами, были ложью. – Девушка погрустнела. – Ей, как ни странно, удалось заставить их примириться – но сделали они это для того, чтобы раскрыть тайны Богини-матери и самим стать могущественными.
– Все, как всегда, – пробормотал Гаян себе под нос.
– И что было дальше?
– Алчные глупцы потерпели поражение – Богиня знала, что они предадут ее. Она дала им выбор – погибнуть или испить воды из ее озера.
– Конечно же, они выбрали второе. – Я кивнул.
– Верно. Они испили воду из ее рук и прозрели. Все до единого отреклись от власти и ушли от мира – замаливать грехи. А их народы были возглавлены теми юношами и девушками, которые заключили браки во имя мира. От одного такого союза и пошел мой род – Касик. Говорят, что первую женщину Касик благословила сама Богиня – за то, что пришла сообщить о предательстве. А через нее и дочери всех последующих поколений получили этот дар.
– Так вот кого мне надо благодарить за мою невесту! – я притянул ее к себе и поцеловал.
– Скоро как раз представится такая возможность, – ответила она. – Идем.
Мы спустились по лестнице и в густых сумерках прошли в смежный дворик, где стояла статуя женщины. Чтобы разглядеть лицо, пришлось задрать голову. Я подошел ближе и уловил смесь ароматов – все вместе они окутывали Богиню затейливым шлейфом.
– Если бы здесь был мой двоюродный брат, Тайтэн, он бы умер от восторга.
– Почему?
– Он обожает всю эту химию – создает духи и прочее. То, как благоухает ваша Богиня, его, несомненно, заинтересовало бы.
– Ты познакомишь нас? – Риэра заглянула в мое лицо.
– Не хотелось бы, но придется.
– Вы не ладите?
– Все довольно сложно.
– Что ж, захочешь – расскажешь. – Девушка улыбнулась и подвела меня к чаше, что стояла на высокой подставке у ног статуи. – А теперь пришло время обещаний. – Она взяла меня за руку и окунула обе наши ладони в эту чашу. По ощущениям ее содержимое было похоже на подогретое масло. – Это символизирует воду озера Богини. – Пояснила невеста. – Я, Касикандриэра, обещаю пред ликом Богини выйти за тебя замуж, Деметрий Цвейг. Обещаю быть хорошей и верной женой – все то время, что мне отпущено небесами. Отныне я твоя невеста.
– Что ж, тогда я, Деметрий Цвейг, обещаю пред ликом Богини стать твоим мужем, Касикандриэра. Обещаю быть хорошим и верным мужем – все то время, что мне отпущено небесами. Отныне я твой жених. Все верно, моя Касик?
– Да, – тихо прошептала она.
– А обещания быть покорной женой не предусмотрено?
– В браке важны не покорность, а уважение и понимание. Гаян, подай полотенце, пожалуйста. – Охранник взял белое полотно с вышивкой с другой подставки и попытался положить на ладони, что мы подняли над чашей, но ткань выскользнула, и вместо нее на них легла рука Гаяна.
– Прошу простить, – пробормотал он. Мужчина взял другое полотенце и положил его, наконец-то, на наши ладони.
На лицо принцессы набежала тень, но когда я собирался спросить, почему такая ерунда ее расстроила, она уже улыбалась, позабыв об инциденте. Или просто сделала вид.
Вечером Касикандриэра вошла после тихого стука в мои покои. Увидев меня без рубашки, в легких шароварах и босиком, она вспыхнула.
– Я нравлюсь тебе? – мои руки легли на ее талию.
– Да, – на щеках горел стыдливый румянец.
– Почему ты смущаешься? – я приподнял ее подбородок пальцем и вгляделся в глаза.
– Потому что не испытывала таких чувств раньше.
– Ни к кому?
– Ни к кому.
