Воображение тут же услужливо подсунуло мне картинку с чопорной худющей графиней-испанкой со жгуче-черными волосами и кроваво-красным узким ртом, сжимающим мундштук с тлеющей сигаретой.
– Да когда же ты угомонишься уже, Педро? – донеслось из комнаты. – Вот скажу отцу, оттаскает ведь за уши!
– Не скажешь! – внук расплылся в улыбке, придержал занавеску, помогая пройти внутрь, и чмокнул в щеку нестарую еще дородную женщину в инвалидном кресле перед большим столом, на котором стояло множество мисок с порезанными овощами, измельченными травами и большой котел. Узкие прищуренные глаза окатили меня придирчивым взглядом, и она расплылась в улыбке.
– Садись, дочка! Долго шла, утомилась ведь.
Я сняла рюкзак и опустилась на стул напротив – и правда, с облегчением. А донья Эухения тем временем принялась готовить.
– Так, Педро, говорун, давай-ка, тащи с кухни бульон, – она ткнула пальцем в другую занавеску, из крохотных треугольничков. – Потерпи, сейчас накормлю тебя на славу! – женщина встала с кресла, заставив мою челюсть упасть на пол. – А-ха-ха! – она утробно рассмеялась, тряся большим животом. – Да не пугайся, родимая, ногу поломала всего лишь, вот и пересела на колеса!
– Сколько лить, бабуля? – осведомился парень, подойдя к ней с объемной кастрюлей, от которой шел пар.
– Немного, одна веганка-то у нас, – она строго проследила за золотистой струйкой бульона, что звонко ударила о дно котла. – Ага, довольно. Дальше сама справлюсь, за печью пригляди.
– Ну бабушка! – заныл отрок. – Ты же обещала отпустить!
– Подождет твоя зазноба, не скули! – отрезала суровая бабушка. – Жениться уж пора, а у тебя одни обжиманья на уме! – она взяла в руки деревянную плошку с оранжевой массой. – Учился бы лучше – а то залетит твоя мамзель, как семью-то кормить будешь?
Я хихикнула.
– Чему учиться? – возмутился Педро, бросив в мою сторону обиженный взгляд. – Всю жизнь на это смотрю! Сначала протертую пасту из кукурузы и бобов в бульон, потом мясо, свиные шкурки и овощи туда же. Все!
– Верно! – донья Эухения добавила в бульон на дне котла оранжевую массу, порезанный отварной картофель и горошек, обжаренный лук, еще несколько ингредиентов и перемешала большой деревянной ложкой. – Ладно, камни из печки принеси, чай гостье завари и беги! – сжалилась она над внуком.
В мгновение ока передо мной оказалась объемная глиняная кружка, в которой плавали залитые кипятком листья коки. Веселый чаек! А Педро тем временем и след простыл.
– Дело молодое, – посмеиваясь, бабушка покачала головой. – Скоро прабабкой стану, как пить дать! – она перестала мешать содержимое котла, поддела ложкой с каменного подноса, что принес парень, большой серый камень и… ухнула его в варево! Которое сразу начало злобно пузыриться, словно стояло на огне. – Ах-ха-ха! – вновь расхохоталась повариха. – Не пугайся, это вулканический раскаленный камень, сама искала, особенные только беру, волшебные! Только такие для моего супа подходят!
По комнате поплыл и впрямь волшебный запах. Живот свело от голода. Облизываясь, я глядела на кипящий, словно вулкан, суп. Прямо из котла начала бы хлебать, честное слово!
– Готово! – донья Эухения наполнила варевом большую глиняную миску, щедро плюхнула туда ложку соуса из, похоже, красного перца, посыпала травами и опустила на дно еще один камень, поменьше. – Ешь, дочка, набирайся сил! – она поставила булькающую миску передо мной и протянула деревянную ложку.
– Спасибо! – дважды меня приглашать не пришлось. Обжигаясь, я начала с удовольствием уплетать суп, похожий на пасту из бобовых – острую, сочную и очень нажористую – как сказал бы тот, кого не помню.
Быстро опустошив тарелку, я едва не сгрызла и пористый камень, не щадя расправилась с добавкой и откинулась на спинку стула, ощущая, как сытость наполняет тело теплом и ленью. Соус из красного перца заставил меня выдуть следом уже поостывший чай с листьями коки и стакан холодной воды попозже.
– Еще секрет тебе расскажу, – понизив голос, сообщила мне повариха. – Хочешь забыть человека – оближи камень в супе калапурка!
– А чудодейственного средства на случай вспомнить у вас нет? – я невесело усмехнулась.
– Память – девушка простая, – женщина улыбнулась. – Дай ей любви – она и расцветет всем на зависть!
– Спасибо, – я поднялась. – Было ооооочень вкусно! Где у вас касса? – но донья Эухения замахала руками.
– Ты гостья моя! Кто ж с гостей деньги дерет? И не думай! Раскрой-ка суму свою пошире! – и как я ни пыталась воспротивиться, она все же напихала мне в рюкзак вкусняшек. – Держи вот еще! – следом пошли четыре вулканических камня. – Не спорь, пригодятся, знаю. Спасибо еще скажешь! Храни их!
– А не скажете, неподалеку есть озеро? Горное?
– Есть, дочка. – Женщина кивнула. – Его ищешь? Далековато оно. А уж ночь на дворе. Идика-ка ты сейчас к моей сестре – как выйдешь, сразу за углом, она комнату тебе сдаст – скажи, от доньи Эухении, мол, я. А уж утречком расспросишь ее о дороге к озеру.
