Однако примерно к 500 г. до н. э. Клисфену удалось разработать систему власти, основанную на прямом участии максимально большого количества взрослых граждан мужского пола. Сам факт того, что ему удалось успешно учредить эту систему во времена смуты, поддерживать ее и со временем сделать даже более демократичной, означает, что он должен был строить ее на основе существовавших до этого условий, благоприятствующих скорее прямой, а не представительной демократии. Конечно, принадлежа к элите общества и стремясь завоевать симпатии народа, Клисфен имел все основания придумать систему, которую, как он полагал, и ожидает простонародье. В основу этой системы он положил деление на демы, большую часть которых составляли сельские поселения, и это свидетельствует, что какие-то условия, благоприятствующие демократии, произрастали из традиций сельской жизни. Возможно, идея широкого участия в управлении получила поддержку благодаря тому, что сельские жители часто строили отношения друг с другом на относительно равных условиях. Каждый мог высказать свое мнение о том, как управлять местными делами, и должен был убедить остальных в мудрости своих рекомендаций, не прибегая к принуждению. В повседневных житейских делах небольшой общины, особенно в организации и исполнении религиозных празднеств и жертвоприношений, люди всякого положения, от беднейшего землепашца до богатейшего землевладельца, должны были из практических соображений договариваться друг с другом, чаще выбирая компромисс, чем противостояние, по крайней мере если хотели добиться чего-то совместного.

Кроме того, поскольку многие богатые афинские землевладельцы того времени все чаще предпочитали постоянно проживать в городе (даже если они также управляли сельским поместьем), они больше не могли влиять на ход обсуждения дел в сельских демах, как это было, когда они жили за пределами города. В любом случае идея, возникшая на заре афинской демократии, что определяющим в механизме политических решений должно быть убеждение, а не сила или общественное положение человека, хорошо совпадает с духом интеллектуальных перемен, происходивших в конце архаической эпохи. Иными словами, идея, что люди должны представить веские и убедительные доводы в пользу своих рекомендаций, отвечала одному из типов нового мышления того времени. Это достижение стало одним из наиболее влиятельных в наследии греческой цивилизации.

<p>Новая словесность и новое мышление</p>

Вплоть до конца архаической эпохи единственным жанром греческой литературы оставалась поэзия. Древнейшие греческие поэтические произведения, принадлежащие Гомеру и Гесиоду, были написаны одним размером. Бóльшим разнообразием отличалась новая форма поэзии – лирика, появившаяся в архаическую эпоху. Лирические произведения были значительно короче эпических повествований Гомера или дидактических поэм Гесиода, затрагивали разные темы, но всегда исполнялись с музыкальным сопровождением, в особенности на лире (вариант арфы), название которой и дало название такой поэзии, и тростниковой дудочке – авлосе. Поэты, сочинявшие для хора (например, Алкман из Спарты), писали для публичного исполнения гимны во славу богов, в честь важных событий в истории полиса и военных побед, в честь победителей в атлетических состязаниях или для свадебных процессий (илл. 5.3). Лирические поэты сочиняли песни на самые разные темы для сольного исполнения в общественных местах, выражая личные переживания.

Наиболее личной темой была любовная страсть, и самой знаменитой певицей была Сапфо. Она родилась около 630 г. до н. э. на острове Лесбос и к 30 годам уже прославилась своими стихами. Ее вынудили уехать в изгнание на далекую Сицилию – возможно, из-за того, что она и ее род были противниками тирана ее родного города Митилены. Страстные стихи Сапфо показывают психологическую сторону любви, но умалчивают о любви физической, как в этом искусном стихотворении о ее чувствах к другой женщине:

Богу равным кажется мне по счастьюЧеловек, который так близко-близкоПред тобой сидит, твой звучащий нежноСлушает голосИ прелестный смех. У меня при этомПерестало сразу бы сердце биться:Лишь тебя увижу – уж я не в силахВымолвить слова.Но немеет тотчас язык, под кожейБыстро легкий жар пробегает, смотрят,Ничего не видя, глаза, в ушах же –Звон непрерывный.Пóтом жарким я обливаюсь, дрожьюЧлены все охвачены, зеленееСтановятся травы, и вот-вот как будтоС жизнью прощусь я.Но терпи, терпи: чересчур далекоВсе зашло…[65]
Перейти на страницу:

Поиск

Похожие книги