Он никогда не любил человека, ибо человек в том смысле, в каком все привыкли произносить это слово, есть лишь жалкое подобие того, чем может стать. Он всегда любил человека только как возможность раскрытия в нем того великого, что есть в этом мире полном света и огня, полном мрака и холода. Он любил человека как возможность стать тем, кто сможет соединить в себе извечные противоположности мира и достичь истины, которая есть суть всех вещей того мира иллюзий, в какой по воле своего рождения помещен человек.
Бывают в жизни такие события, над которыми время не властно. Это происходит от того, что эти события властвуют над тобой и твоим временем. Эти события не имеют срока давности, и изменения к которым они привели, остаются, не затухают со временем. И только хитрый и изворотливый человеческий ум пытается принизить их значимость. Принизить, так что в некоторые моменты начинает казаться, что ничего и не было. Что же тогда было? – думаешь, ты в такие моменты, – может быть сон? Сон, который оставил столько изменений? Ну а тогда ты думаешь: а не сон ли вся жизнь…?
Был поздний ноябрьский вечер. Я на своей старенькой «Тойоте» нарезал бессмысленные круги по разбитым и темным улицам города. Было где-то около одиннадцати. Вспоминая сейчас свое тогдашнее состояние, я порой прихожу в отчаяние, а иногда меня охватывает тихая грусть. С высоты сегодняшнего дня мне трудно описать то, что я испытывал тогда. Причина моего состояния была в том, что в тот вечер я проводил Свету. Наверно, единственную женщину, которую любил по настоящему. В тот день она уехала в маленький городок в соседней области, где жила ее мать. Потом у нее в планах был Питер. Меня в ее планах уже не было. Не было, несмотря на то, что прощаясь со мной на вокзале, она плакала. Она плакала совершенно так же, как плакала почти четыре месяца назад, жарким летом. Тогда она предприняла очередную попытку уехать в Ленинград. Этот город она почему-то называла старым, еще советским именем, хотя официально город, куда стремилась Света, уже давно именовался Санкт-Петербургом.
В первый раз в свой город мечты она попыталась уехать два года назад, но вернулась, по ее словам, из-за мужчины, которого любила. И вот в конце февраля того года, когда все и произошло, ее любимый мужчина нелепо погиб.
Когда мы познакомились с ней, с того трагического для нее дня прошло два месяца. Я был у нее первым мужчиной после гибели мужа, и наверное поэтому наши встречи сначала были странными. Она, казалось, стеснялась близости со мной, хотя ее никак нельзя было назвать недотрогой. Почему-то она считала наши встречи изменой погибшему мужу. Со временем моя настойчивость победила, и мы стали жить вместе. В те дни я был счастлив. Я никогда в жизни не был так счастлив, как тогда. Но в ее планах еще до встречи со мной был отъезд в Питер. Надо сказать, что Света по характеру была упрямой. Ее упрямство в этом случае проявилось в том, что не смотря на то, что мы вместе были очень счастливы, планов по отъезду в Питер она не оставила. И вот жарким летом, спустя три месяца после нашего знакомства, она уехала. Я тогда еще втайне надеялся, что также как это и было уже два года назад, она вернется, но теперь уже ко мне.
Я так надеялся потому как знал, что она меня любит. Об этом говорило все: ее поступки, слова, эмоции, которые я легко читал. Об этом говорили ее взгляды, которые я жадно ловил. Но сама она сама ничего не говорила. Она говорила, что со мной ей хорошо, но меня не любит. Я же видя, что было скрыто за ее глупыми словами, был спокоен, надеясь, что ее истинное внутреннее состояние, победит то, что она, боясь чего-то, выстраивала с помощью слов. Я по своему опыту знал, что истинная, внутренняя сущность, человека всегда является определяющей и всегда выходит на поверхность. Самое удивительное, что этого не произошло. Не произошло несмотря на все мои магические усилия. Сейчас по истечении нескольких лет я понимаю: мне просто не хватило времени. А тогда, жарким летом, она уехала, оставив во мне надежду, что ее поездка будет поездкой только для отдыха.
Ее поведение не поддавалось логике, хотя логика не обязательно присуща человеческим поступкам. После той поездки в Питер она действительно, вернулась в наш город, но только затем, чтобы отработать в поликлинике, где она работала до отъезда, положенные по закону две недели. В те две недели она, опасаясь, что я смогу помешать ее планам, избегала встреч со мной, чем доставила мне неисчислимые страдания. Я же молча и глупо страдал, молча и гордо страдал, не понимая еще, что тем самым я делаю непоправимое. Будь я сейчас в той ситуации, я бы сделал все по другому. Я бы обязательно оставил бы ее. Но тогда я этого не сделал. Мне тогдашнему было важней страдать, чувствуя себя брошенным, чем снова обрести свою любимую женщину. Говорят, что настоящая любовь приходит человеку только раз в жизни, я никогда этому не верил, сейчас же понимаю, что это все обстоит именно так. И вот из своей глупой гордости я допустил, чтобы она в очередной раз уехала.
