Впервые о том, что именно Сибирь является прародиной ариев-индоевропейцев, написал в середине XIX века французский аристократ граф Артюр де Гобино[149]. После себя арии оставили мощный топонимический след и руины многочисленных городов. Последними покидали Сибирь славяне-скифы, рядом с которыми в болотах Васюганья (Западная Сибирь) проживали протогерманцы, известные, как готы.
Михайло Ломоносов о ранних славянах писал «…что они от востока из Азии в Европу, на запад в разные времена разными дорогами преселились; то же явствует из вышеописанного и следующего о россах, славенских варягах»[150]. Высказывание Михаила Васильевича - русского гения мирового уровня - вполне определённо, тем не менее, «отцом истории Сибири» считается не Ломоносов, а приезжий немец Г.Ф. Миллер.
К моменту прихода Ермака, в конце XVI века за Уралом государства русов-индоевропейцев уже не было, а были разного рода каганаты: тюркский, уйгурский, кыргизский и пр. Но история Сибири - это не только три последних столетия - она уходит в глубину десятков тысяч лет! Новгородов пишет:
«Европеоиды создали в Сибири великую северную цивилизацию, однако история этой цивилизации - это история последовательного исхода, миграции в южные и западные области Евразии. К числу народов - переселенцев из Сибири - можно отнести хеттов, пеласгов, венедов, индов, киммерийцев, скифов, кельтов, готов, славян и многие другие народы. Практически везде появление сибирских мигрантов сопровождается становлением новых центров цивилизации (Крит, Хараппа, Хеттское царство). В Сибири же от ушедших народов оставались руины городов. Эти города описывались арабскими и европейскими путешественниками и писателями, а в самые последние годы начинают обнаруживаться археологами. Таков Чичебург в Новосибирской области»[151].
При исходе любого народа, независимо от причин, какая-то часть его остаётся хотя бы для упокоения духа предков, витающего над покидаемыми могилами. Это можно даже принять, как закон. Нам было бы весьма кстати обнаружение в Сибири таких «упёртых» русов. И они действительно находятся. Борис Годунов в конце XVI века послал в Сибирь разведку во главе с Фёдором Дьяком, который доложил:
«Там в незнаемых странах восточных полно русских людей… Каких? - А всяких… Они там давно кто торгует, кто охотится, а кто дань с самояди берёт в свою пользу воровски».
Г.Ф. Миллер также подтверждает факт наличия множества русских в доермаковской Сибири и добавляет, что у них были города: «Общим слухом подтверждается, что Сургут вместо бывшего русского городка… был построен»[152].
Томский этнограф Галина Ивановна Пелих установила, что за десять поколений до прихода Ермака «большой массив русских людей» численностью в десять тысяч семей переселился в Сибирь в XIV веке, а до этого они жили «за Доном у тёплого моря» на реке Самаре[153]. Их потомки до сих пор называют себя самарцами. Часть «самарцев» носят фамилию Каяловы, данной по реке Каяле.
Кроме «самарцев», продолжали, без сомнения, жить в Сибири и многие другие русские, потому как слишком огромен русский топонимический пласт Сибири, который не могла оставить лишь небольшая группа волжских русов. Пелих предполагает, что Доном самарцы называют реку Яик. Река Самара действительно существует и впадает в Волгу напротив Жигулей.
Местное монголоидное население называло не оставивших Сибирь коренных русских «паджо». Этимологию этого слова этнографу Пелих, к сожалению, установить не удалось. Ханси, манси и селькупы относились к самарцам очень хорошо за их высокие духовные качества, за «бескомпромиссную честность» и уважение к аборигенам. К казакам Ермака и пришедшим за ними русским они относились настороженно из-за их алчности и грубости.
Исконные старожильцы долго сохраняли свою древнюю культуру и говорили «комони» вместо кони, «скала» вместо береста, «веко» в значении блюдо, поднос, «камень» в значении горный хребет и т.д. В европейской России такие семантические архаизмы, как, скажем, «комони», не употреблялись уже в XV веке, во всяком случае, в Задонщине их уже нет. Не случайно этнографы отмечают, что записанные в Приобье «тексты былин обнаруживают большую близость к общему древнерусскому эпосу» и подчёркивают: «…быть может, нигде, кроме северной России, не сохранилась такая старая Русь, как в Сибири».
Друг к другу «самарцы» обращались не иначе, как «брателько», «Михалко». По сравнению с казаками Ермака и вообще с новыми поселенцами, они отличались гораздо большей силой, выносливостью, «габаритами» и энергией. Однако через три столетия произошло чудо сибирского преображения и с потомками тех, ермаковских, казаков:
