Древняя Русь и Великий Туран полностью

«В 1959 г. была составлена “наиболее полная” карта “утерянных” территорий с указанием года, когда была “потеряна” и к кому перешла. На ней, в частности, указано, что район Ташкента якобы был отнят Россией у Китая в 1864 г., левый берег р. Амур и Приморье отошли к ней в 1860 г., остров Сахалин отторгнут Россией и Японией после 1875 г… Ещё в 1936 г. Мао Цзэдун в откровенной беседе с Эдгардом Сноу подчеркнул, что “важнейшей задачей Китая является возвращение всех наших утерянных территорий”»[85].

Время появления карт: 1953 и 1959 гг. Подписывая 18 декабря 1967 г. в печать 1 том «Истории Сибири», А.П. Окладников, академик не только АН СССР, но и многих академий мира, не мог не ведать обо всех этих фактах. Если мы заметим, что в «Истории Сибири» «специалисты» вполне осмысленно подыграли Китаю, то это будет мягко сказано.

В «Истории Сибири» режет глаз лакейская манера называть народы Сибири и Дальнего Востока и их вождей не иначе, как по-китайски. Не надо быть академиком, чтобы увидеть славянское происхождение, например, имён вождей даже в тюркско-монгольской «упаковке»:

«Хунны и сяньби носили свои тюркские и монгольские имена. Например, Лю Вэйчэнь - geyici, т.е. “гость” или чужеземец (видимо, “гой еси”. - О.Г.); Лю Сян - cubar, “чубарый” (масть коня). Встречаются звериные имена: lacin - сокол (“лакей”, т.е. ручной, послушный человеку. - О.Г.). Но в историю вошли китайские имена, очевидно, носившиеся параллельно. К сожалению, принятое чтение китайских имён базируется на фонетике языка, современного нам, а не событиям. Это осложняет лингвистический анализ этнонимов. Но поскольку мы ставим в данной работе задачи не филологические, а этнологические, то на наши выводы отсутствие правильной транскрипции не влияет»[86].

«Носившиеся параллельно» китайские имена, скорее всего, накинули на сибиряков «историки».

«Чтение китайских имён» не «осложняет лингвистический анализ этнонимов», а делает его совершенно невозможным. «Фонетика языка, современного нам, а не событиям» тоже не при чём. Без указания тона звучания в транскрипции китайского слово-слога нет смысла говорить о его значении, т.к. тонов четыре и они носят смыслоразделительное значение. Поэтому в зависимости от тона звучания каждый слово-слог может иметь до четырёх(!) значений.

Не надо забывать и о сорока серьёзных диалектных расхождениях в разговорной речи великоханьцев, когда китаец-северянин не понимает китайца-южанина. Окончательный смысл заключает в себе лишь иероглиф, над которым уже не ставится знак тональности. Иероглиф понятен и грамотному китайцу, и грамотному некитайцу, проживающему в Китае, и, само собой, синологу.

В «Древней Сибири» и «Далёком прошлом Приморья» стараниями «историков» мы имеем дело с русскими транскрипциями китайских слово-слогов без указания тона их звучания и без стоящего рядом иероглифа. Значит, каждый из них - чемоданчик с двумя, тремя, а то и четырьмя кармашками, тайну содержания которых знают лишь в ЦК КПК и в Генштабе НОАК.

Л.Н. Гумилёв применил «глубоко антинаучный» метод в осмыслении хода исторических процессов в глубинах Центральной Азии. Он назвал его «этнологической методикой».