– Все только и говорят о нашем походе. – Улыбнулся воевода. – От воинов из других кланов нет отбоя. Все хотят покрыть свои имена неувядающей славой. Мне приходится использовать всё своё красноречие, чтобы не обидеть достойных мужей, что хотят отправиться в степи, но отряд всё равно разрастается как тесто на дрожжах! Вместо полусотни бойцов у меня набралось уже семьдесят человек!
– Не вижу в этом ничего страшного. Большому отряду легче обороняться! Нам придётся какое-то время идти по следам отступающих челманов, и я думаю, что не все из них смирились со своей судьбой. Многие из них захотят посчитаться за своё поражение!
– Мы едем в степи не воевать, а искать! Я не собираюсь вступать в какие-то бои. Я хочу просочиться между отрядами противника не теряя времени и воинов. С полусотней бойцов это бы получилось легко, но сейчас! Никто не хочет слышать отказ. Каждый уверен, что только он достоин участвовать в походе. Что мне придумать?
– Зато у тебя есть выбор! Выбери лучших!
– Разве в войске вигов есть лучшие? Мне предстоит трудный выбор между воинами. Кого-то всё равно придётся обидеть. – Рутгер задумчиво поворошил веткой угли костра, чему-то улыбнулся, и посмотрел на снежные вершины далёких гор.
Стояло жаркое утро. Такое, какое может быть только в самом конце лета, и казалось, что осень и зима никогда не наступят. Что никогда предгорья не покроется снегом, и леса всё так же будут радовать глаз, свежей, изумрудной листвою. Где-то в глубине бездонного неба щебетал жаворонок, безумно радуясь солнцу, и Рутгер вдруг осознал, что, не смотря на все свои чёрные дни жизнь всё же прекрасна. Всё когда-то кончается, и за плохим всегда приходит хорошее. И вода тогда не кажется затхлой, вино пьянит, хлеб пышен и вкусен, а воздух чист и прозрачен.
Воевода улыбнулся своим мыслям, и посмотрел на Сардейла, вытачивающим недалеко от своего шатра с довольным видом, секиру. Где-то немного в стороне промчался небольшой отряд всадников. В дымке, поднимающейся к небу, слышались команды ветеранов и звон оружия. Лагерь продолжал жить своей, размеренной, военной жизнью. Но он только казался полусонным, с ленцой выполняющим какие-то приказы. Каждый понимал, что едва пропоёт боевой рог, то пройдёт всего несколько мгновений, прежде чем виги во всеоружии будут готовы отразить любое нападение.