Тысячник ещё раз поклонился, поняв, что все разговоры окончены, рассыпавшись в похвалах Владыке и лордам, попятился к выходу из шатра. Только выйдя из него, он глубоко и облегчённо вздохнул. Он повернулся, и, пряча от стражников торжествующую улыбку, направился в сворачивающийся лагерь челман, находящийся в нескольких полётах стрелы от Волчьих Ворот.
У него был конь, но он пришёл сюда пешком, чтобы самому увидеть стройные ряды палаток вигов, и трезво оценить их готовность к следующей войне. Да, он собирался набрать войско ещё большее, чем было, и уговорить сына покойного Аллай-хана пойти новой войной на богатейшую страну, в какой даже у простых телохранителей есть мечи, украшенные безумно дорогими изумрудами. Глупцы! Они не видят и не замечают собственного богатства, на какое могли бы с потрохами купить все страны и народы Обитаемого Мира!
Сагынай улыбался, потому что был уверен, что смог убедить лордов и Владыку, что челманы сломлены, и никогда больше не нападут на вигов. Они верят клятвам! О, Великая Пустота! Как же они наивны и слепы! Разве должен такой народ существовать, и владеть этими горами? Нет! Такие богатства должны принадлежать сильным и хитрым правителям! Таким, как он! Пусть он пока тысячник разбитого войска, но придёт время, и он сможет стать господином Сармейских степей, а там и всего мира! Сын Аллая? Военное счастье переменчиво, и он может легко попасть в засаду, устроенную если не вигами, то любым другим народом.
* * *
Йеге не был магом или колдуном, их времена давно прошли, растворившись в веках, но иногда ему казалось, что он действительно может сотворить какое-нибудь заклятие, и совершить чудо. Немного поразмыслив, он приходил к выводу, что слегка погорячился, а соплеменники всё же были убеждены, что он может это сделать. Они просили у него выполнить нечто невозможное. Вызвать дождь во время засухи, вылечить умирающего от ран, помолиться Богам, чтобы он даровал победу даже в самом безнадёжном положении. Он как мог, пытался опровергнуть эти слухи, но ничего не помогало. Все были уверены, что он просто набивает себе цену.
В том, что он знал и умел, не было ничего магического. Знахарские знания копились в их роду из века в век, и передавались от старших к младшим под строжайшим секретом. Любому, кто пытался передать эти знания другим родам, отрубалась голова, и не было пощады никому, будь то обычный родич, или старейшина. Говорят, что раньше такое случалось. Так закончила свою жизнь его прабабка.