Подойдя к костру, Рутгер получил в руки тарелку каши с куском вяленого мяса, и большую кружку взвара. В походе не было разносолов и каких-то необычных яств. И воевода, и вождь, и обычный воин ели из одного котла. Так было заведено много веков назад, и это исполнялось любым человеком безоговорочно. Никому и в голову не приходило требовать для себя чего-то особого.
Стальной Барс посмотрел, как вяло помешивает Эвгурн кашу в своей тарелке, и спросил:
– Что с тобой? Какой-то ты сегодня хмурый. Что случилось? Или ты всё ещё обижаешься на меня за то, что я посадил тебя в яму?
– Разве я могу обижаться на воеводу? – Храбрый харвелл посмотрел в глаза Рутгеру. – Всё что делает виг – правильно. А мы, глупые воины, горазды только махать мечом. Что наши честь и клятвы? Всего лишь слова!
– Вот в чём дело. – С облегчением вздохнул Стальной Барс. Смотреть, как что-то гложет Эвгурна из внутри, было выше всяких сил. Как объяснить ему, что если бы харвелл вернулся к лорду за грамотой, то его уже больше никто и никогда не увидел бы живым? Сможет ли он понять это? Поверит ли в слова и догадки воеводы? – Разве ты не понимаешь, что если бы ты отправился к лорду Фельмору, то обратно бы просто не вернулся! Лорд бы не отпустил тебя, и замучил до смерти в замке Салдо! Ты же не выполнил его приказ, и самовольно остался защищать Волчьи Ворота!
– Я должен был вернуться к лорду, и получить из его рук грамоту. – Упрямо сказал харвелл, и казалось, что ничто не сможет переменить его мнения. – Я давал ему клятву верности, скреплённую кровью. Я – уважаемый воин в Тайной Страже, и лорд не решился бы убить меня незаметно. Тогда поползли бы никому ненужные слухи…
С аппетитом отправляя кашу в рот, Рутгер махнул рукой:
– Я не собираюсь тебя в чём-то убеждать. Когда-нибудь ты поймёшь, что у меня был единственный выход сохранить твою жизнь, и жизни твоих людей, это посадить тебя в яму. Если это задевает тебя, и не даёт покоя, то я могу освободить тебя от клятвы.
В раздражении Стальной Барс поднялся, и отошёл к царю россов. Тут же сидели Сардейл, Герфур, и Анди. Если они и не слышали их разговор, то, по крайней мере, видели.
– Ты должен был всё объяснить Эвгурну. – Пробурчал Сардейл.
– Сколько можно повторять ему одно и то же? – Резко ответил воевода. – Он давно уже не ребёнок, а зрелый муж, и должен всё прекрасно понимать. Он храбр, мужественен, в его груди бьётся сердце медведя, но он не видит дальше собственного носа! Под моим началом столько воинов, что я не могу каждому в отдельности что-то объяснять!