Краем глаза Рутгер заметил, как густо покраснела Эрли, а сам, не зная, что сказать, что-то невнятно пробормотав, поспешил отъехать к царю россов. Норхорд захохотал, и, кликнув выживших воинов из своего десятка, отдал им приказ об охране ведьмы. Собственно, скорее всего, это было лишнее. За Эррилайей приглядывали все бойцы, без исключения, и каждый мог подставить свою грудь, чтобы защитить её от стрелы или меча, но воевода рассудил, что будет лучше, если кто-то будет заниматься этим по его поручению.
– Что могло так развеселить почтенного Норхорда? – С улыбкой спросил Аласейа.
– И ты туда же… – Недовольно пробурчал Стальной Барс.
– Что поделаешь! Это обсуждают все воины отряда!
Так вот откуда все эти ухмылки, недомолвки, и загадочные улыбки! Вот почему при трапезе Сардейл всегда пытался подложить ему на тарелку куски лучше, сочнее, и кто-нибудь, постоянно интересовался здоровьем гаарки. Сначала, это, конечно, казалось странным, необычным, но потом воевода как-то привык, и уже не обращал на это внимания. То, что все начнут воспринимать Эрли как невесту, даже и не приходило в голову! Впрочем, чего же он ещё мог ожидать? Она же во всеуслышание заявила, что будет женой Владыки страны Лазоревых Гор! Смешно. Как говорят миряне: без меня, меня же и женили.
– Что с тобой? – Аласейа, перегнувшись в седле, положил руку на плечо Стального Барса. – Ты как будто не в себе, друг мой. Что за печаль поселилась в твоём сердце, и могу ли я её изгнать?
– Жаль, что мы всего лишь люди. – С грустной улыбкой ответил Рутгер. – Чувство привязанности и любовь развиты в нас больше, чем нечто другое. Именно поэтому нами так легко управлять. Мы как лошади, запряжённые в повозку.
– Но мы сами выбираем путь, где собираемся пройти!
