По приказанию Вителлия боеспособное батавское юношество было призвано к несению военной службы, что было уже само по себе обременительно, но становилось еще более тягостным вследствие жадности и злоупотреблений римских чиновников, которые призывали стариков и инвалидов, а затем отпускали их за деньги. Цивилис под предлогом пира созвал в священную рощу знатнейших лиц в племени и храбрейших из народа… [На этом тайном совещании Цивилис произнес речь, в которой обратился к собравшимся с призывом начать войну против Рима.]
Гл. 15. Выслушанный с большим вниманием Цивилис взял с собравшихся клятву верности согласно обычаям варваров и в соответствии со старинными формулами присяги. Затем он послал послов к каннинефатам, чтобы сообщить им планы батавов. Это племя занимает часть [Батавского] острова и по происхождению, языку и храбрости родственно батавам, но уступает им по численности. После этого он через тайных гонцов привлек на свою сторону британские вспомогательные отряды, то есть батавские когорты, которые, как мы выше упомянули, были посланы [из Британии] в Германию и в это время находились в Могонциаке. В племени каннинефатов был человек безумной доблести по имени Бринно; он выделялся своим знатным происхождением; его отец позволял себе много враждебных выходок против римлян и безнаказанно высмеивал курьезный поход Гая Калигулы [в Германию]241.
Поэтому он понравился [каннинефатам] уже в силу репутации его мятежного рода; по германскому обычаю его подняли на щит, покачали на плечах поднявших его людей и избрали вождем. Бринно сейчас же поднял зарейнское племя фризов и напал на зимний лагерь двух когорт на берегу Океана. Римские солдаты не ждали нападения врагов; да если бы даже они и предвидели его, то не были бы в состоянии отразить неприятеля; поэтому лагерь был взят и разграблен. Затем германцы напали на странствующих римских маркитантов и купцов, которые, как и в мирное время, бродили по всей стране. Вместе с тем они [германцы] стремились к уничтожению римских укреплений. Так как защищать их было невозможно, то префекты когорт подожгли их…
Гл. 16 – 17. [После того как Цивилис при помощи перешедших на его сторону тунгров и батавских матросов одержал победу над римлянами, захватил оружие и суда и заключил союз с рядом галльских племен, он обратился к восставшим с речью, в которой призывал их к продолжению войны за свободу. Цель Цивилиса Тацит формулирует так:]
Гл. 17. Внимательно следя за ходом дел в Галлии и Германии, он достиг бы в случае успеха королевской власти над сильнейшими и богатейшими народами.
Гл. 18. [В этой главе Тацит описывает приготовления Цивилиса к сражению с римлянами и ход этого сражения.] Цивилис велел разместить вокруг себя знамена взятых в плен когорт, для того чтобы его воины имели перед глазами трофеи недавней победы, а враги почувствовали страх при воспоминании о поражении. Он приказал своей матери и сестрам, а также всем женам [воинов] и маленьким детям оставаться в тылу у сражающихся, чтобы поощрять их к победе и пристыжать отступающих. В то время как по всей боевой линии [германцев] раздавалось пение мужчин и завывание женщин, легионы и когорты не отвечали боевыми криками равной силы.
Левый фланг римского войска обнажил батавский отряд, перешедший на сторону неприятеля и тотчас же выступивший против римлян. Но легионеры, несмотря на тяжелое положение, сохранили боевой порядок, в то время как вспомогательные отряды убиев и треверов обратились в позорное бегство и, расстроивши свои ряды, бродили по всему полю битвы. На них набросились германцы, а легионеры тем временем укрылись в лагере Ветера. Начальника батавского эскадрона Клавдия Лабеона, который был соперником Цивилиса в городской партийной борьбе, Цивилис отослал в страну фризов, ибо его убийство вызвало бы недовольство среди соплеменников, а если бы он остался, то стал бы сеять семена раздора.
Гл. 19 – 21. [Война батавов с римлянами перекрещивается с гражданской войной между сторонниками Вителлия и Веспасиана.
