В монографии рассматривается широкий круг вопросов, связанных с закономерностями формирования этнической общности, древних китайцев. На основе комплексного использования антропологических, археологических, лингвистических, этнографических и исторических источников авторы приходят к выводу, что древнекитайский этнос (общность «хуася») сложился в первой половине I тысячелетия до н. э. В книге характеризуются исторические условия возникновения этнической общности «хуася», особенности ее культуры и языка, а также эволюция ее самосознания.
Книга, которую авторы предлагают сейчас вниманию читателей, посвящена проблемам формирования этнической общности древних китайцев.
Но что такое этническая общность? Каковы ее наиболее существенные признаки? Чем она отличается от других исторических общностей людей? От ответа на эти вопросы во многом зависит определение предмета и метода нашего исследования.
Разработка основных положений теории этноса привлекала за последние годы пристальное внимание советских этнографов. Одним из важных достижений этнографической науки в этой области является, бесспорно, обоснование вывода об определенной иерархичности, таксономической неравноценности признаков этнической общности. Если раньше такие признаки этноса, как общность территории, языка, культуры и т. д., рассматривались обычно как лежащие в одной плоскости, то теперь становится все более очевидным, что перед нами сложная структура разнородных характеристик, относящихся к нескольким уровням.
Некоторые из признаков этноса должны, строго говоря, рассматриваться не как признаки, а как условия возникновения и развития, этнических общностей. К числу этих
В противоположность этому собственно
Какие же черты следует считать собственно этническими признаками?
Некоторые авторы рассматривают язык как условие формирования этнической общности [Лашук, 80], другие считают общность языка не только этнообразующим фактором, но и этническим признаком [Козлов, 1969, 107]. Многочисленные факты, как представляется, говорят о том, что новые этнические общности могут складываться из различных компонентов, характеризующихся разными языками. С этой точки зрения язык, по-видимому, следует считать не этнообразующим фактором, а этническим признаком.
Более единодушны исследователи в том, что важным этническим признаком является совокупность черт культуры (а также особенностей быта, связанных с их функционированием) [Чебоксаров, 1967, 99; Козлов, 1969, 43].
Наконец, в группу этнических признаков, несомненно, включается и этническое самосознание [Чебоксаров, Чебоксарова, 32], которое еще сравнительно недавно не рассматривалось в качестве признака этнической общности (да и сейчас можно подчас столкнуться еще с отрицанием его значения как признака этноса) [Джангильдин, 127–129].
Одним из первых среди советских ученых к детальному исследованию этнического самосознания обратился Д. С. Лихачев, опубликовавший в 1946 г. монографию о «национальном самосознании» древнерусской народности. Позднее В. В. Мавродин выдвинул тезис о том, что этническое («национальное») самосознание является одним из ведущих признаков этноса. «Два фактора, — писал этот автор в 1947 г., — определяют народ как этническое понятие: 1) общность языка (отнюдь не исключающая при этом диалекты) и 2) сознание единства всех людей, говорящих на данном общем языке» [Мавродин, 89]. Заслуга дальнейшей разработки вопроса об этническом самосознании как признаке этнической общности принадлежит П. И. Кушнеру.
