Эль недоуменно посмотрела на иссохшую тень, звучавшую живее некоторых живых, что она знала. Zu’u krent… это было совсем не про него.
- Тысячи лет тебя не сломили, - сказала она.
- Я не принадлежу смерти, молодой дракон, - ответил жрец. - Наши маски исказились, став погребальными, но дух вечен.
Помолчав, она спросила:
- Вы правда верили, что драконы воскресят вас?
- Некоторые верили, - отвечал Рагот. - Они не поняли того, что я им говорил. Неудивительно. Даже искренне верящие не всегда умны, - хмыкнул он.
- Но о чем ты говорил? - не отставала она.
- О переменах, - повел он тонкой рукой. - О жизни мира. О том, что неизбежно и необходимо.
- Вот и я тебя не понимаю, - заворчала Эль.
- Тебе еще рано, - снисходительно фыркнул он. - Даже наш глава не хотел понимать. Но такова уж была его судьба.
- Какая судьба?.. - с опаской спросила она.
- Совершить ошибку. Бросить тень. Но не равняй его с Мираком и Азидалом. Он не предавал своих. Он не искал себе выгод, а вина его в том, что он по глупости обратился не к тому, к кому следовало. Тысячи лет он расплачивался. И почти расплатился.
Эль стояла, моргала и дивилась такому всепрощению.
- Ты совсем не соответствуешь своему новому имени, - вымолвила она наконец. - Ведь ты же Rahgot, Ярость…
- Соответствую, - насмешливо отвечал он. - И за мою душу тебе придется драться.
- О как, - обомлела она. - Хорош гусь!
- Ха-ха-ха! - злорадный смех полетел в нее вместе с ветвистой молнией и вонзился в самое нутро, с легкостью пронизав, казалось бы, несокрушимый барьер. Еле распрямившись, Эль крякнула и махнула в жреца рукой, одарив наглеца сосулькой размером с бивень мамонта.
- Сейчас ты у меня получишь, - посулила она, забыв все свои возвышенные настроения.
- Тинвак греет кровь, - задразнился Рагот. - Твое счастье, что у меня нет Голоса.
Тут и без Голоса есть от чего протянуть ноги, подумала она, чувствуя, как кровь и в самом деле веселее бежит по телу. Ярость росла в ней, яркая, светлая, равная солнцу, за которым сиял Этериус. Ее драконьему сердцу было изначально ведомо то, о чем говорил Рагот: он принял новое имя не как проклятие, но как путь.
Ну хорошо же, жрец. Возьмем душу с боем - чай, не в первый раз. Но смотри, сварливо подумала Рыцарь-Дракон, не вздумай потом повести себя, как Игерна. Мстить мне тоже не впервой…
Рагот определенно не был новичком в поединках. На голову Эль так и сыпались призванные атронахи, лезла поднятая нежить и сверху все это украшалось чистой, неразбавленной магией, почему-то пронизавшей защиту и больно бившей в самую середку. Крутясь волчком по святилищу, Эль едва успевала отражать удары то оберегом, то подхваченным с пола мечом и времени на встречные атаки у нее попросту не было.
Так он меня вусмерть загоняет, подумала она и решила, что пора бы найти в себе второе дыхание и показать этой ветхой древности, кто тут дракон. Вертись быстрее, бей сильнее, думай на три, на десять шагов вперед - и ты выживешь для нового дня. И может быть, однажды снова взлетишь…
Когда она почти поверила, что это сражение никогда не кончится, разгромленный зал вдруг утих и Рагот, прижатый к обломкам саркофага, улыбнулся под маской:
- Хорошо… хорошо. Не всякая душа сдается без боя. Но ты справишься, если потребуется… Акатош сделал удачный выбор.
- А ты сомневался? - пропыхтела она, еще не отойдя от драки.
- Хочу и сомневаюсь, - фыркнул он. - Кто мне запретит? А теперь делай то, за чем пришла.
- Оставить бы тебя страдать, - заворчала Эль и прижала руки к голове под ветхим капюшоном.
- Ха-ха, - снова рассмеялся Рагот, перетекая к ней и оставляя тело рассыпаться под дневными лучами. В голове Эль опять засияла ликующая ярость, в которой сгорала любая принесенная извне тьма. Это была ослепительная солнечная буря, которой нет преград, и среди этой бури на нее внезапно снизошел покой, какого она не знала прежде. Он длился мгновение, а может, и того меньше, и ускользнул, оставив по себе лишь чувство сопричастности чему-то невообразимому.
Прислушавшись к себе, она вдруг поняла, что ей не придется идти в святилище. Рагот не задержался в ее разуме, он ушел в эти солнечные лучи сразу же, как только его тело рассыпалось и отпустило его. Унесся прочь, не взяв даже крохи ее сил, и оставил Эль на память невероятное чувство свободы - и похоронную реликвию, такую чуждую его живому огненному духу.
Маска лежала в ее руках, тяжелая, молчаливая. Сомкнутые глаза, сомкнутые губы… погребальная. И почему она не видела этого раньше?..
Капитан Валмир может о ней даже не мечтать, зафыркала Рыцарь-Дракон, пихая сокровище в рюкзак. Наклонившись к руинам, оставшимся от саркофага после драки, она пошарила в неостывшем пепле и выудила оттуда резной посох, которым Рагот даже не воспользовался.
Жрец сказал, что она справится, если потребуется… Только сейчас, проморгавшись после драки, она начала задумываться, с чем именно, по его мнению, ей придется справляться. Да еще и “если” присовокупил. Кто их вообще учил разговаривать?!
Ах да… драконы. Уж эти-то научат. Эль вздохнула, понимая, что ничего не понимает. Как всегда.
