- Лорхан, - задумалась Эль, вспоминая, что же она на этот счет читала.
- Он же Шор, он же Шезарр. За самоуправство его убили, Ауриэль зашвырнул его сердце в море, откуда оно вскоре вылезло вместе с целым вулканом и продолжало сеять раздор. Луны - это остатки его тела, а сознание застряло в созвездии Змеи и иногда манифестируется в виде смертных…
- Погоди-ка, - подскочила она. - Шезаррин! Но он же Довакин!
- Не знаю, можно ли назвать Шора драконом, - пожал плечами вампир. - Они с Акатошем все равно что братья, две стороны одного явления. Но божественность может воплотиться и в драконьей форме, почему бы нет.
- Вот как, - призадумалась она, но тут же снова вернулась к насущным темам: - А ты от кого?
- От Акатоша, - нехотя произнес он. - Во всяком случае, был. После того, как ко мне применили креацию Хаоса, теперь уже и сам не знаю, что я такое. Неважно… В целом драконы - существа капризные, гордые и вздорные, но также и склонные к философии, и время от времени они начинали уделять внимание смертным и учить их жизни. Не всех, конечно. Но к нордам драконы относились с симпатией, ведь и те и другие любят тинвак. А ученики драконов правили людьми, как и у вас.
- Я так понимаю, культом это тогда не называли.
- Конечно, нет. Просто жили, да и все. Смешно представить, что драконам могло что-то потребоваться от людей. У них и так все было.
- А все эти барельефы - волки, совы, ястребы? Я даже мотыльков видела… Это какая-то иерархия?
- Это проявления. Ястреб, например, - это Кинарет… Все участники высшего Круга обладали теми или иными выраженными аспектами кого-то из Аэдра, в том числе и Акатоша. Но Драконорожденные - иное дело. Нередко именно Довакин становился главой Круга, военачальником. Хотя и не всегда.
- А плита у тебя на стене? - рискнула спросить Эль, понимая, что это наверняка личное. - Волчья жрица?..
- Это память о той, - не сразу ответил он, - кто пыталась меня отговорить.
Эль прикусила язык, жалея, что дала волю любопытству. То, что Харкон даже не разозлился, не слишком радовало - наоборот, смущало еще больше. Было ясно, что она ткнула в больное. Впрочем, это было ясно и до того, как вопрос вообще прозвучал.
Помолчав пару мгновений, он вернулся к истории:
- Атмора леденела, покрывалась снегами - она больше не годилась для жизни. В Тамриэль двинулись не только люди, но и драконы. Переселение шло… - он умолк, а потом выразился с натянутой корректностью: - Не слишком гладко.
Эль ошарашенно уставилась на него. Название “Драконья война” вдруг обрело для нее новое значение.
- Они делили территории, склочничали и дрались за куски владений, - продолжал лорд. - Какими бы распрекрасными и мудрыми они ни были, но и они блюдут свои интересы. Впрочем, смертных война в небесах мало касалась. Они, как всегда, воевали друг с другом.
- Норды с эльфами? - спросила она, вспоминая, как корпела над запутанными, бестолковыми книгами в Арканеуме.
Вампир кивнул.
- В недрах под Саарталом нашли небесный сфероид - тот, что Магнус хотел поместить на небо в качестве солнца, но так этого и не сделал.
- Искусственное солнце? - Эль не поверила своим ушам.
Харкон пожал плечами.
- Для архитектора мира - не такое уж и достижение… Так или иначе, эльфы узнали, встревожились и решили вмешаться, ведь в неумелых руках это солнышко способно уничтожить весь мир. В Саартале была резня. Исграмор проиграл, сбежал, но позже вернулся снова. Вмешайся в ситуацию драконы, все кончилось бы очень быстро, но они были заняты своими дрязгами. И Скайрим полыхал от края до края.
На несколько мгновений вампир замолчал, словно вспоминая те давние события, а потом обыденно продолжил:
- Конечно, со временем все немного утряслось. А позже среди нас возник предатель. Его звали Мирак.
- Что он сделал?
- О, - махнул рукой лорд. - С чего начать… Он претендовал на место военачальника, ведь он был Драконорожденным.
Тут Эль вспомнила Амдузиаса, дракона-самозванца, не поделившего трон с Ловисом, и призадумалась, не случилась ли похожая история и в Скайриме.
- А кто стал военачальником? - спросила она с понятным интересом.
- Его имя история не сохранила, - равнодушно ответил Харкон. - Что же касается Мирака, на Солстхейме этот обиженный сошелся с Хермеусом Морой, нахватался от него дряни, провозгласил себя Первым Истинным Драконорожденным и основал храм своего имени. А потом начал пожирать души драконов, чем, конечно, себя приговорил. Пришлось выжечь его скромную обитель, - хмыкнул он. - Этим занимался жрец, правивший тогда Солстхеймом и позже известный как Валок, Хранитель.
- А Мирак? - Эль намекающе качнула головой. - Погиб?
- Представь себе, нет, - отвечал тот, чье имя история не сохранила. - Принц-книголюб спас его, утащив в Апокриф. Валок дал клятву даже в смерти хранить остров и остановить Мирака, если тот вернется, но… - Харкон примолк, а потом хмуро договорил: - Позже проклятие накрыло и его.
- Но как все это привело к войне драконов и людей? - не понимала она. - Если Мирака победили…
