Харкон не удивился и не забеспокоился. Видимо, каменные стражи вовсе не казались ему серьезной угрозой, да и вообще поводом для волнения. Ухватив одну из статуй за шею, он поднял ее в воздух и со всей силы шмякнул об пол, припадая на колено. Горгулья странно крякнула, обращаясь почти в лепешку. На спину вампира посыпались удары тяжелых лап, но он и не моргнул. Для него - а заодно и для Эль - по уровню опасности это было сравнимо разве что с атакой взбешенных кошек.
Поднявшись на ноги, он ухватил еще пару горгулий и пришиб их одну за другой так же безжалостно, а потом повернулся к последней оставшейся - и вот тут-то его настигла атака посильнее. В спину ударило будто зазубренным мечом, а потом это злое лезвие дернулось назад, волоча за собой нечто неуловимое, но бесценное - что-то, без чего жизнь не могла продолжаться как прежде. Оседая вместе с вампиром обратно на землю и чувствуя, как темнеет в глазах, Эль в панике пыталась оглянуться, но не могла.
Обернись, выла она в чужой голове, пока горгулья злобно царапала их своими каменными коготками, вырывая клочья из плаща. Обернись, там кто-то сзади!..
Но Харкон только беззвучно разевал рот, как рыба на суше, пытаясь сморгнуть темноту и найти в себе силы встать на ноги. Нащупав сбоку надоевшую горгулью, он отшвырнул ее, и тут зазубренное лезвие вонзилось в него снова - и опять что-то потянуло за собой, какой-то невесомый клок, эфирный пустяк…
Вампир свалился совсем ничком и еле перекатился на бок, пытаясь разглядеть нападавшего, но позади никого не было. Только мелькнуло странное свечение - поманило обессиленный взгляд и кануло в темноту, царившую за пылающей жаровней. Поди разгляди хоть что-нибудь за этим пятном света, возмутилась Эль, поневоле отдавая должное замыслу врага.
Шевелись, понукнула она вампира, мечтая поскорее получить хоть какое-то моральное удовлетворение. Тинвак греет кровь! Неужели позволишь так с собой обращаться?!..
Харкон ее, конечно, не слышал и слышать не мог, но и побежденным себя пока не считал. Упрямо сжав зубы, он начал подниматься с пола, преодолевая чугунную тяжесть во всем теле. Подобрал под себя ноги, поднял непослушную руку, вцепился в перила, вытягивая себя наверх. Быстрее, торопила она его, понимая, что быстрее тут и не получится. Зазубренные атаки что-то с ним сотворили - нечто серьезное, что нельзя преодолеть, как простую усталость, и нельзя возместить ни отдыхом, ни волей. Нечто непоправимое.
Одно ее утешало в этой весьма неблагополучной ситуации - она наблюдает события далекого прошлого и ей хорошо известно, что лорд остался целым и невредимым, хоть и заперт сейчас в собственном замке. Не знай Эль, что все это просто воспоминание, она бы всерьез разволновалась не только за него, но и за себя, безвольного свидетеля, не способного драться даже ради спасения жизни.
Тем временем Харкон, так и не сумев обрести должной силы, привалился к перилам и махнул рукой, призывая уже свою собственную горгулью - прямо из ниоткуда и размером куда как побольше, чем та мелочь, что прежде сидела на террасе. Рогатая тварь взревела и кинулась в темноту за жаровней и в этот момент оттуда снова прилетело нечто - еще один иззубренный клинок, невидимый и жуткий, вошел Харкону, а заодно и Эль, прямо в грудину и швырнул их кувырком по мостику на платформу - ударил, а потом убрался прочь, унося с собой очередной невосполнимый клочок.
На этот раз темнота, залепившая глаза, была совсем непроницаемой. Весь мир отодвинулся, угас, затих, словно голову наглухо укутали в одеяло. Эль смутно ощутила, как чьи-то лапы хватают вампира за запястье и волокут по полу неведомо куда, а потом еще и начинают зачем-то поднимать на ноги, но понять, что происходит, у нее никак не получалось.
Под спиной возникла твердая поверхность и Харкон, все еще глухой и слепой, вдруг начал странно преображаться. Если бы Эль могла, она бы взвыла от того, как скрутило все кости в теле, но боль длилась лишь пару мгновений, а потом глаза вампира раскрылись - снова зрячие и сузившиеся от бешенства.
Прямо перед ним темнели клыкастые морды горгулий, а дальше, за спинами стражей, стояла похожая на Серану черноволосая женщина, которая почти что сумела заточить своего мужа в каменный саркофаг. Так вот ты какая, Валерика, подумала Эль, увидев, как глаза-огоньки подлой жены в ужасе расширяются и она бросается прочь.
Да. План номер один не сработал, довольно размышляла Рыцарь-Дракон, наблюдая за тем, как чудовище расшвыривает стражей, а потом устремляется через мост в погоню за мерзавкой, придумавшей всю эту гнусную затею. Эль видела, как когтистые руки бьют и ломают горгулий, неотступно следовавших за целью, видела, как от противников остаются лишь смятые тела и щебень, чувствовала в теле новую, страшную силу и ликовала - тинвак греет кровь!
Валерика бежала прочь, вверх по лестницам, в сторону, противоположную судебному залу, а разъяренный муж торопился следом, но на каждом шагу его пытались задержать все новые и новые горгульи.
