Ни один из этих двух контрастных типов не похож на известные нам этнические группы, которые проследовали через область Берингова пролива. Зато они удивительно близки к двум физическим типам создателей доевропейских цивилизаций в афроазиатской части средиземноморского региона. Эти автопортреты, выполненные основателями цивилизации Нового Света и сохранившиеся в тропических лесах приморья, там, куда природный конвейер приносит океанские воды от Северной Африки, разожгли фантазию диффузионистов и просто любителей истории, зато изоляционисты упорно обходили их молчанием. Как во времена испанских монашеских братств, так и теперь религиозные секты делают вывод, что библейские и мормонские персонажи некогда достигли берегов Мексиканского залива. Такие гипотезы вносили путаницу, вредили делу диффузионистов и сильнее любого другого фактора побуждали многих серьезных исследователей присоединяться к более осторожным, по видимости, изоляционистам. Да только можно ли считать осторожностью, когда люди намеренно закрывают глаза на такие своеобразные свидетельства, как ольмекские портреты и настойчивые утверждения всех цивилизованных народов аборигенной Америки? Осторожно ли пренебрегать очевидной возможностью, что цивилизованный человек мог до 1492 г. свершить то, что европейские наследники его цивилизации проделали тысячи раз в последующие за этой датой десятилетия? Вправе ли разумный исследователь игнорировать тот факт, что представители высокоразвитых цивилизаций из афро-азиатского региона Средиземноморья плавали буквально в тех самых атлантических водах, которые непрерывно омывали берега Мексиканского залива, когда ольмеки закладывали основы американской цивилизации? Ныне, как и в дни древних солнцепоклонников, солнце Марокко через несколько часов становится солнцем Мексики, и так же марокканские воды через несколько недель становятся мексиканскими.
Океан занимал особое место в сознании даже самых сухопутных цивилизаций Мексики. Это видно из того, что жители гор — ацтеки, подобно населявшим приморье майя, хранили предания о том, что основатели их культуры пришли через Атлантику Больше того, в сердце Мексики, в важном культовом центре Теотихуакане, на высоте около 2250 м над уровнем моря, пирамида, посвященная Кецалкоатлю, украшена изображением этого мексиканского культурного героя в виде пернатого змея, плывущего среди сотен морских раковин, выполненных в цвете и рельефом на всех гранях пирамиды от основания до самого верха. Недавно в полутораста километрах от Мехико, в Какацтле, на горе обнаружен и раскопан важный храм. Его оштукатуренные стены были расписаны большими многокрасочными фресками, удивительно напоминающими искусство майя. Одно из главных изображений — некий муж, почти в натуральный рост, несомненно божество, с темной кожей и черными волосами — держит под мышкой огромную морскую раковину. А из раковины наполовину высунулся белый человек с длинными рыжевато-каштановыми волосами. Напрашивается вывод, что аллегория подразумевает рождение человека морем. Несомненно, эта фреска была полна глубокого смысла для доколумбовых священнослужителей на Мексиканском нагорье.
В одной из самых главных пирамид майя, в Чичен-Ице на Юкатане, лет сорок назад был обнаружен вход, ведущий во внутреннюю камеру, оштукатуренные стены и прямоугольные колонны которой были расписаны цветными фресками наподобие царских гробниц Восточного Средиземноморья. Тщательно скопированные археологами Моррис, Шарлотом и Моррисом, эти росписи затем погибли от влаги и от рук туристов. Среди наиболее важных мотивов — морской бой с участием представителей двух разных расовых типов. Белые люди с длинными желтыми волосами прибыли на ладьях с океана, символически обозначенного крабами, скатами и другими крупными морскими тварями. Одни из белых — голые, с признаками обрезания, другие одеты в туники. Один из них явно бородатый. Моррис, Шарлот и Моррис осторожно замечают, что необычайная внешность желтоволосых мореплавателей «дает повод для весьма интересных догадок об их личности» (Morris, Chariot and Morris, 1931[229]). Представители другого этнического типа — темнокожие, на них набедренные повязки и перьевые венцы. Темнокожие явно берут верх над белыми и некоторых со связанными руками уводят в плен. На другой части фрески двое темнокожих совершают жертвоприношение белого пленника с длинными, до пояса желтыми волосами. Еще один белый, преследуемый хищными рыбами, пытается спастись вплавь с опрокинутой ладьи, и длинные золотистые волосы его стелятся по волнам. Новый сюжет: белый мореплаватель спокойно идет куда-то, неся на спине подобие скатки и другое имущество, а неподалеку от берега стоит его желтая ладья с изогнутыми вверх носом и кормой, очень похожая на камышовые ладьи озера Титикака.
