— Ребят, стойте. Ещё кое-что. Я … — она запнулась, явно подбирая слова, — в общем, не спрашивайте как, я подслушала разговор в особняке. — Аня снова зависла секунд на десять, потом уже уверенней и громче продолжила, видимо собравшись с мыслями — Да, разговор в особняке, Саиды и Аслана. В общем, они говорили, что в нашем районе появился какой-то зверь, который убивает людей.
— Маньяк типа? — не понял Саша.
— Или зверь, ну, животное? — уточнил Артём.
— Животное, — подтвердила Аня, — но не простое. Это животное беспокоит магов и создает проблемы для Саиды. Они думают, это волколак.
— Кто? Волколак? Кто это? — не поняла Кира.
— Не знаю, — ответила подруга.
— Оборотень, так вам яснее будет — начал Артём, — хотя в магическом мире оборотнями называют магов, которые могут …
— Хватит! — перебила его Кира, — не нуди.
Артём надулся.
— Это нас как-то касается? — спросил Саша.
— Не знаю, — честно ответила Аня, — но я услышала, что он убил уже больше десяти обычных людей и несколько магов. Сильных. И он совсем близко, в наших горных лесах. Я …, - запнулась Аня, — я просто испугалась.
В этот момент у девушки был такой испуганный и беззащитный вид. Невероятно милый вид. В душе у Саши словно начал свое извержение Везувий, грозя неминуемой гибелью. Палитра эмоций захлестнула парня. Теплота разлилась по сердцу, а оно разгоняло её вместе с кровью по всему организму. «Я люблю тебя!» — кричали мысли, «Я не дам тебя в обиду. Никому не дам. Не бойся». Саше хотелось броситься, обнять, приласкать и успокоить Аню. Но он не решился. Он не мог. Сердце вдруг защемило тоской, а разум вынес приговор — «Слабак. Трус». Саша успокоил себя мыслью, что если бы ему представился такой шанс без свидетелей, только он и Аня, он бы обязательно признался ей. Он обязательно признается!
— Нужно как-то побольше узнать об этом — слова Киры вырвали Сашу из его внутреннего диалога сердца и разума.
— Узнаем. — кивнул Артём, — А пока я думаю, переживать нам тут не стоит. Волколак не зайдет в поселок. Но я тебя провожу домой — безапелляционным тоном заявил он Киры. Девушка и не собиралась спорить. Она тоже была напугана.
— Узнай у Эрика, — сказала Кира подруге, прежде чем попрощаться и уйти домой в сопровождении Артёма.
Саша с Аней остались одни. Упоминание соперника настолько удручило парня, что им завладела сильная грусть. По дороге домой Аня всё говорила о том звере и о том, что ей страшно. Не только за себя, но и за них всех. Заикнулась даже, что же будет, если этот волколак спустится в поселок? Но мысль эта настолько её поразила и напугала, что она не стала её развивать, предпочла забыть.
Казалось бы, судьба услышала недавнее сердешное терзание парня и дала ему шанс объясниться. Они остались наедине. В пути. Аня в том же состоянии страха, так же мила своей девичьей беспомощностью. Но Саша не выполнил данного самому же себе обещания. Не признался девушке. Упоминание об Эрике и воспоминание о том, как он интересует Аню, вложили в голову парня неуверенность в себе и страх. Страх насмешки, страх отказа, страх ненавистных слов, которыми скорее всего ответила бы девушка: «Нет. Ты мне не нравишься. Мы друзья, мы одноклассниками. Я не могу встречаться с другом и одноклассником. Это же как с братом».
Саша шел молча, выслушивая переживания Ани и лишь поддакивая для приличия. Душою парня овладела вьюга, холодная, и искра ненависти, терзающая. Прежде всего ненавидел свою слабость. «Да, именно слабость» — думал парень, — «В прямом смысле слабость. Будь я опытен как Эрик, я бы стоял выше него. Был бы сильнее него». И Саша снова поклялся сам себе, эту клятву он уже дал один раз прежде, и повторил её вновь: «Я стану ещё сильнее! Я добьюсь таких высот, такой силы, что мне не придется бояться отказа. Ни от кого!».
***
Густой лес окружил его непроглядным куполом. Ночь, очень темная ночь. Где-то высоко в небе светит своим мертвым холодным светом луна, она единственный свидетель. Нет вокруг даже птиц. Всё живое как будто бы уже давно покинуло этот старый, заросший и богом забытый лес. Что уж говорить, если даже Господь Бог забыл этот лес и всевидящий взор Его обходил это проклятое место стороной! Но от кого тогда он бежит? Он не понимал, лишь знал, что нужно бежать. Только бег позволит спастись, это он понимал отчетливо. Не понимал куда бежит, откуда начал бежать, кто гонится. Понимал лишь то, что бег — это жизнь, возможность на жизнь, а остановиться означало гарантированно умереть.
Он не хотел умирать, но остановился. Его заставил остановиться долгий и протяжный вой. Вой даже жалобный, но то была жалоба смертоносного хищника, которая говорила о сожалении лишь того, что жертва всё ещё жива. Вой этот был предвестником смерти, верной и неминуемой, страшной смерти. Кровь похолодела от ужаса. Он не увидел ещё лица смерти, но отчетливо почувствовал, что она здесь. Такого страха он не испытывал ещё никогда. Снова вой, уже совсем близко, а за ним свирепый рык.
