Фактории, в отличие от колоний, практически не имели постоянного населения, коллектива граждан (купцы приплывали и уплывали), не являлись независимыми полисами с органами государственной власти. Что же касается колоний в собственном смысле слова (апойкий), то практически каждая из них с самого момента своего основания становилась совершенно независимым полисом. Хотя колонии, безусловно, обычно поддерживали тесные связи с метрополией — экономические, религиозные, а порой и политические (так, Коринф посылал в основанные им колонии своих уполномоченных — специальных должностных лиц).
К выведению колонии, независимо от причин, любой греческий полис относился весьма ответственно (разумеется, речь идет о тех случаях, когда колонизационная акция организовывалась государством, общиной). Перед отправлением поселенцев стремились разведать место их будущего проживания, позаботиться об удобных гаванях, плодородной земле, по возможности — о дружественности местных племен. Очень часто городские власти обращались за советом к оракулу Аполлона в Дельфах, жрецы которого, похоже, стали настоящими экспертами в такого рода вопросах. Затем составлялись списки желающих отправиться в колонию, назначался глава экспедиции — ойкист (по прибытии на место он обычно возглавлял и вновь основываемый город), и колонисты, взяв с собой священный огонь с родных алтарей, на кораблях пускались в путь.
Прибыв на место, колонисты первым делом приступали к созданию всех атрибутов нормального греческого полиса: возводили оборонительные стены, храмы богов и постройки общественного назначения, делили между собой окрестную территорию на земельные участки (клеры) равного размера. Поэт Архилох рассказывает об интересном случае, который произошел с неким жителем Коринфа по имени Эфиоп. Он вошел в состав экспедиции, отправившейся основывать Сиракузы. Еще до отплытия колонисты договорились о разделе будущих владений на клеры. Но на корабле, даже не прибыв на место назначения, Эфиоп «по крайней своей невоздержности… за медовую коврижку продал приятелю свой надел, который должен был получить в Сиракузах».
Одной из важнейших проблем, которая всегда вставала перед жителями колоний, были взаимоотношения с местным племенным миром: ведь практически каждое из вновь основанных поселений греков находилось не в вакууме, а оказывалось окруженным ранее жившим на этих территориях населением, стоявшим, как правило, на более низком уровне развития (на Сицилии это были сикулы, в Северном Причерноморье — скифы и т. п.). Отношения с ними могли складываться по-разному: в сравнительно редких случаях устанавливались ничем не омрачаемые дружественные контакты, основанные на взаимовыгодном экономическом симбиозе. Чаще ситуация складывалась более сложно: окружающие племена проявляли враждебность, что приводило либо к частым войнам, истощавшим обе стороны, либо к состоянию вооруженного нейтралитета, заставлявшего колонистов жить в постоянной настороженности. Известны и случаи, когда одной из сторон удавалось одержать верх в борьбе. В случае победы греков местные жители приводились ими к подчинению, попадали в политическую и экономическую зависимость. Такова была судьба племен мариандинов (в Гераклее Понтийской), киллириев (в Сиракузах). Случай с Гераклеей известен лучше других. Основавшие этот город в середине VI в. до н. э. греки из Мегар сразу же вступили в упорную борьбу за землю с проживавшими на этом месте мариандинами. Победу одержали более сплоченные и лучше вооруженные греческие колонисты. Сопротивление мариандинов было сломлено, их земля превращена в собственность гераклейского полиса, а сами они порабощены, хотя и получили некоторые гарантии: жители Гераклеи взяли на себя обязательство не продавать мариандинов за границу. Возможен был, однако, и противоположный вариант, при котором в зависимость от какого-либо местного правителя попадала сама греческая колония. Например, Ольвия на одном из этапов своей истории (в V в. до н. э.) находилась под протекторатом скифских царей.
