Затем двойственное разделение власти подверглось усложнению. Диоклетиан и Максимиан провозглашались «августами», которые с правовых позиций определялись как практически равные, хотя в реальности Диоклетиан в этой связке обладал неоспоримым приоритетом. В марте 293 г. к двум августам были присоединены еще два «цезаря», «усыновленные» августами, которых они должны были по указу через двадцать лет сменить. Поражает уверенность Диоклетиана в устойчивости создаваемой им системы власти и возможности выполнения политических обещаний. Забегая вперед, следует отметить, что Диоклетиан оказался в этом отношении уникальным правителем. Через двадцать лет 1 мая 305 г. он отказался от казавшихся безграничными собственных властных полномочий и покинул императорский трон, оставив современникам и потомкам повод удивляться и судить о причинах своего поступка.
Итак, на вершине империи образовалась «тетрархия» — власть четырех. Цезарями стали: на Западе — Констанций Хлор, отец будущего императора Константина, на Востоке — Галерий. Тетрархия укреплялась и семейными узами: Галерий женился на дочери Диоклетиана, а Констанций Хлор стал зятем Максимиана. Впрочем, устойчивость тетрархии придавала не семейственность, а воля и авторитет Диоклетиана.
Система тетрархии была создана для того, чтобы предотвратить возможность узурпации по всей территории империи. Каждый из членов тетрархии отвечал за ее определенную часть: Максимиан — за Италию, Испанию и Африку, Констанций Хлор — за Галлию и Британию. Себе Диоклетиан предназначил Ближний Восток, сделав его столицей Никомедию. Галерию достался Дунайский регион. Августы сохранили право вмешиваться в дела цезарей. А Диоклетиан был беспрекословно признанной главенствующей фигурой тетрархии. За двадцать лет этот механизм власти практически не дал сбоев.
На первый взгляд тетрархия может восприниматься как некий «коллективный» император. Каждый из ее членов имел полноту власти в своей части империи. Законы и указы издавались от имени всех августов и цезарей, их изображения были обязательны при всех императорских жертвоприношениях. Тем не менее период тетрархии вошел в историю как время установления режима единодержавия в империи, больше тяготевшего к ориентализированным формам манифестации власти, чем к предшествующей римской политической традиции.
Диоклетиан был провозглашен «господином и богом» (dominus et deus), а сам режим впоследствии стали называть доминатом. В таком обращении к императору не было чего-то необычного, оно встречалось и в эпоху принципата. Однако при Диоклетиане оно наполнилось новым содержанием. Диоклетиану удалось подавить «человеческие аспекты» тетрархии, превратив ее в жесткую идеолого-административную систему, по существу обезличенную. Члены тетрархии были частями этой системы, почти деперсонифицированными «четырьмя силами, едиными в управлении государством», как они названы в «Истории августов». Это отразилось и на официальных групповых изображениях тетрархов, в которых индивидуальные черты «стерты».
Истинным повелителем и движителем тетрархии и империи был Диоклетиан. При нем «обожествление» императора, вообще-то характерное для римской традиции, приобрело восточную пышность и ритуальную сложность. Диоклетиан почитался как олицетворение царя богов Юпитера, получив титул Йовий, Максимиан — как Геркулий, прямое продолжение Геркулеса. Императорское облачение, ослепляющее драгоценными камнями и золотом, дополнялось лучистым обручем вокруг головы. Ритуал требовал коленопреклонения перед императором и целования края его одеяния. Были введены новые обращения к императору: «Ваша святость», «Ваша светлость», «Ваша вечность».
