Фавн был добрым, веселым и деятельным богом лесов, рощ и полей. Он бдительно охранял пастушьи сада от хищников, за что пастухи почитали его под именем бога Луперка (защитника от волков) и для его умилостивления приносили в жертву козлов и коз («волк» по латыни «люпус»). Ежегодно 15 февраля весь Рим праздновал священные луперкалии, учрежденные еще Ромулом и Ремом, которые в младенчестве были выкормлены волчицей и сами выросли среди пастухов. Святилище Фавна – Луперкал – находилось у грота на Палатинском холме, в котором были найдены пастухом младенцы Ромул и Рем. Начиналось празднование луперкалий с принесения в жертву коз и козлов, причем возле алтаря стояли два юноши, ко лбам которых жрецы – луперки прикасались покрытым кровью жертвенным ножом и медленно стирали эти кровавые полосы козьей шерстью, намоченной в молоке. При этом юноши должны были смеяться. Закончив обряд жертвоприношения и священного пиршества, жрецы вырезали из шкур принесенных в жертву козлов набедренные повязки-передники и ремни, которые назывались фебруа. С криками и шумом жрецы выбегали из Луперкала и мчались вокруг Палатинского холма, нанося удары ремнями всем встречным. (Отсюда название месяца – фебруарий, февраль.) Это был древний очистительный и искупительный обряд, и римляне охотно подставляли себя под удары священных ремней, будто бы снимающих с них всю скверну, накопившуюся за год. Женщины, желавшие сохранения супружеского счастья, мира в семье и увеличения семейства, старались непременно получить удар козьего ремня и выходили навстречу бегущим луперкам. Любя и почитая расположенного к ним бога Фавна, 5 декабря римские земледельцы и пастухи под открытым небом справляли еще один праздник – фавналии. Жертвоприношения, состоявшие из вина, молока и заколотых козлов, заканчивались веселым пиром, в котором символически принимал участие и сам веселый и добрый Фавн. В этот день скоту дозволялось бродить по лесам и полям без пастухов, пахотные животные отдыхали, а рабам разрешалось веселиться на лугах и перекрестках дорог. Хотя Фавн был доброжелательным божеством, но иногда он любил позабавиться и напугать человека, забредшего в глубину леса и нарушившего его покой. Любил он нашептывать всевозможные страшные истории спящим. Тем, к кому он был благосклонен, Фавн сообщал свои предсказания особым шелестом листьев. Ведь Фавн был сыном бога Пика и от него унаследовал пророческий дар. Если человек хотел получить ответ на мучившие его вопросы, он должен был без страха лечь в священной роще на шкуру принесенной в жертву овцы и получить пророчество Фавна в сновидении. Очень близок к Фавну был Сильван, который почитался как бог – покровитель леса. Он, как и Фавн, оберегал стада, пасущиеся в лесах, и любил простую пастушескую свирель. Его постоянным спутником был пес – верный помощник пастухов. Сильван также обладал даром пророчества, и иногда из глубины леса раздавался громкий и наводящий страх голос бога, предвещавшего важные события. К празднествам в честь бога Сильвана допускались только мужчины. Женщинам это было строго запрещено.
Под покровительством богини Фавны, или Доброй богини (Бона Деа), находились поля и сады, которые она щедро наделяла плодородием, будучи супругой бога Фавна и разделяя с ним его заботы. Добрая богиня оказывала особое благоволение женщинам, которые справляли в ее честь два торжественных праздника. Один из них происходил первого мая в храме богини, находившемся на Авентинском холме, куда стекались толпы римлянок, желавших почтить свою высокую покровительницу и принести ей положенные обычаем жертвы. Второе торжество приходилось на первые числа декабря и справлялось в доме одного из высших должностных лиц (консула или претора). Мужчины должны были покинуть дом на всю ночь. Руководили таинствами церемонии жрицы богини Весты и хозяйка дома, в котором совершалось богослужение. Присутствовать могли только женщины, причем они настолько свято хранили тайны этого обряда, что до сей поры так никто и не смог выяснить, что именно там происходило. Известно было лишь, что шатер, где стояло изображение богини, украшался виноградными лозами, у ног статуи насыпалась священная земля и все жертвоприношения сопровождались музыкой и пением гимнов. В истории этого культа известен лишь единственный случай, когда юноша попытался проникнуть в дом, где происходило таинство, переодевшись в женское платье и выдавая себя за музыкантшу. Обман был разоблачен служанками, и виноватого обвинили в святотатстве. Эту дерзость позволил себе молодой римский аристократ Клодий, подкупивший одну из прислужниц в доме Юлия Цезаря, где происходило таинство в честь Доброй богини. Клодию было предъявлено обвинение в нечестивости, по этому поводу вспыхнула волна негодования. Тогда Юлий Цезарь развелся со своей женой. Его спросили, почему он это сделал, ведь она ни в чем не была виновна. Цезарь ответил фразой, которая стала поговоркой: «Я сделал это потому, что жена Цезаря должна быть вне подозрений».