22 марта в лесу срубали сосну. Ее приносили в святилище Кибелы и обращались с ней как с великим божеством. Священное дерево было поручено переносить людям специальной касты. Ствол его, как труп, обматывали шерстяными повязками и обкладывали венками из фиалок, потому что, согласно преданию, на крови Аттиса выросли фиалки. К середине ствола привязывали статуэтку юноши – самого Аттиса. 23 марта, на второй день праздника, занимались преимущественно тем, что трубили в трубы. Третий день назывался Кровавым. В этот день главный священник – «архигалл» – вскрывал себе вены на руке. Жрецы более низкого ранга, возбужденные необузданной варварской музыкой – боем кимвалов, громыханием барабанов, гудением рогов и визгом флейт, – с трясущимися головами и развивающимися волосами кружились в танце до тех пор, пока наконец, приведя себя в состояние бешенства и потеряв чуствительность к боли, не начинали наносить себе раны глиняными черепками и ножами, забрызгивая алтарь и священное дерево своей кровью.
Этот изуверский ритуал был, вероятно, частью траура по Аттису и служил для того, чтобы этот молодой, вечно умирающий и возрождающийся бог смог снова возродиться. В этот же день оскоплялись и новопосвященные. Доведя себя до наивысшей степени религиозного возбуждения, жрецы оскопляли себя и бросали отрезанные части тела в статую Кибелы. Затем отрезанные органы зарывались в землю как дар богине и залог возрождения Аттиса – бога воскрешающейся природы. По окончании этого жуткого дня статуэтку Аттиса зарывали в землю. В течение всего периода траура по Аттису верующие воздерживались от употребления хлеба на том основании, что так поступила богиня Кибела, опечаленная его смертью. Прикоснуться к хлебу или муке в такое время значило осквернить израненное тело бога. Не исключено также, что пост служил подготовкой к священной трапезе.
С наступлением ночи скорбь верующих сменялась приступами необузданного веселья и ликования. Во тьме неожиданно вспыхивал свет, могила раскрывалась, и из нее восставал воскресший бог. Помазав губы скорбящих миррой, жрец шептал им на ухо благую весть. Участники культа Аттиса шумно приветствовали воскрешение бога как залог того, что и сами они одержат победу над смертью. На следующий день, 25 марта (этот день у римлян считался днем весеннего равноденствия), в честь воскресения бога верующие предавались веселью. В Риме этот праздник принял форму карнавала под названием Праздника Радости (Hilazia). В этот день дозволялось все. Люди разгуливали по улицам города в масках. Самый последний из римлян мог безнаказанно занимать любые должности и посты и требовать к себе соответствующего отношения. Например, в царствование императора Коммода группа заговорщиков задумала, воспользовавшись маскарадом, переодеться в форму преторианской гвардии и, смешавшись с толпой гуляющих, приблизиться к императору на расстояние удара кинжалом. Однако заговор не удался. Во времена поздней империи культ Кибелы и Аттиса был настолько популярен в Риме, что даже такой аскетичный император, как Александр Север, позволял подавать к своему столу фазана.