Древний Рим полностью

Траян решился сделать то, что до него никто в Риме не делал: создал трибунал и «для правителей». Теперь могли быть посажены, говоря современным языком, и судьи, и прокуроры, и чины милиции, и премьеры, ибо «никому не прощается его вина, за каждую полагается возмездие». Страх стали внушать не доносчики, а законы! Суд смог дотянуться и до высших чиновников. При таком правлении «часто проигравшим оказывается фиск (чиновники, судьи, полиция. – В. М.), а ведь это возможно только при наилучшем принцепсе!» У граждан был выбор – выбирать или отстранять того или другого судью. Судьи отныне уже не были несменяемыми и неподсудными (как у нас в России). Самое последнее, на что обратил внимание Плиний в его панегирике императору Траяну, так это на его отношение к ученым и учителям. Уже тогда у мудрейших представителей Рима выработалось понимание значимости этих ключевых фигур общественного прогресса. Плиний пишет: «С каким достоинством ты говоришь с учителями, с каким авторитетом мудрости обращаешься с учеными! Насколько занятия снова приобрели при тебе и живой дух, и кровь, и отечество! А в прежнее время бесчеловечная жестокость преследовала все это изгнанием, когда принцепс, сознавая в себе все пороки, изгонял искусства, враждебные ему, не столько из ненависти к ним, сколько из уважения (правильнее было бы сказать, из страха перед ними. – В. М.). Ты же все искусства охраняешь, держишь в своих объятиях, воспринимаешь глазами и ушами. Ты обеспечиваешь всё, чему они учат, и в такой же мере их уважаешь, как и они тебя одобряют. Разве каждый, кто бы ни отдался научным занятиям, не получат вместе со всеми прочими благами как одну из первых наград легкий доступ к тебе самому?» Траян поднял роль наук.

Базилика Ульпия Траяна

Возможно, показательным моментом в его отношении к высшему разуму стало приближение к себе Диона Хрисостома (ок. 40—120 гг. н. э.), греческого оратора и философа из Прусы (Вифиния). Извест-но, что тот происходил из зажиточного дома Вифинии. Будучи при Домициане выслан из Италии, он вынужден был вести жизнь бродячего философа кинико-стоического толка. Его речи (а до нас дошло 78 его речей), обращенные как к народу, так и к правителям, посвящены вопросам социального и этического характера. После воцарения Антонинов – Нервы и Траяна – к нему вернулось высокое социальное положение. Он занял в окружении Траяна подобающее столь умному человеку место. Надо сказать, что тот всегда уделял особе внимание положению городского населения, вопросам обеспечения его работой, проблемам социальной справедливости и достойной жизни, а также вопросам управления страной. Особый интерес представляют его речи о власти («Речи о царской власти»). В лице государя Диона Хрисостом (Златоуст) видит как бы высшего бога. Идеальным ему представляется такое государство, в котором все главные вопросы решают правители, а дело народа – им повиноваться. В «Басиликах» монархия представлена как справедливая и разумная форма государственного устройства. Опираясь частично на Платона, Дион требует, чтобы все люди поверили в монарха, в богов, загробный суд, в то, что на небесах всех нас ждут воздаяния за дела и грехи наши. В монархическом государстве отношение к высшей власти самое благожелательное, правопорядок крепок и нерушим, а граждане все без исключения благоденствуют. В качестве примера идеальных отношений внутри высшей бюрократии Дион дает диалог между Александром и Диогеном. Его надо воспринимать реалистично и трезво.

В этой дискуссии философ-киник преподает уроки политической мудрости завоевателю и повелителю мира. Дион называет Диогена «государственным мужем» и «царственным мужем». Несмотря на явную идеализацию образа царя, монарха, властителя рода человеческого (princeps generis humani), нам понятно что Дион стремится к политической и социальной стабильности. Если монарх ведет разумную политику, если он справедлив и честен, если прислушивается к словам и советам умнейших и достойнейших людей, то такой человек, монарх или президент, в самом деле большая находка и удача для великого государства.

Император Нерва