Древний свет полностью

— Этот город — помойка, — прошептала Молли, и на мгновение мне показалось, что ей скорее тринадцать, чем тридцать. Свет зеркал обманчив, расстояния становятся неясными. Большие перспективы зала были мрачными, с серебристыми вспышками. На хирузете между большими низкими арками, соединяющими стены крестовым сводом, висели яркие гобелены; гобелены висели в четыре и пять слоев, но, тем не менее, на них виднелись большие дыры и заплаты — свидетельство гниения. Под ногами были разбросаны потертые вышитые ткани. В полумраке мерцал металл.

Пространства между сводами настолько загромождали вещи, что идти можно было только к центру зала. Стражники конвоировали нас туда между двумя рядами железных, похожих на деревца, подсвечников, скудно снабженных сальными свечами. Из пространств между сводами сыпался мусор. Резные каменные стулья, мечи, большие тюки кольчуг, звенья которых стали хрупкими из-за ржавчины, недействующие фонтаны, хрустальные емкости, усеянные трещинами, зеркала в рамах из хирузета и старые выброшенные орудия труда и войны… Вдруг я совершенно не к месту представила себе детскую лошадку-качалку, позабытую где-нибудь на пыльном чердаке; дети уже давным-давно умерли и обратились в прах.

— Здесь могло бы быть все …

Я сказала:

— Вы надеетесь воссоздать технологию Золотых из этого ?

Молли посмотрела на ортеанцев в дальнем конце зала.

— Сейчас это последнее, что меня беспокоит.

Стражники пробивали путь через толпу. Ортеанцы, гибкие, с быстрыми руками и ногами, с глазами, похожими на змеиные. Меня окружал их близкий запах. Мы вызывали взгляды и обмен комментариями. Женщина, стоящая вполоборота, рука лежит на рукоятке ножа; мужчина, тихо говорящий через плечо другого; кто-то спешно подобрал яркие полы мантии, когда мы проходили мимо. Внезапно вспомнив север, я подумала: «Но ведь здесь нет детей».

Присутствие детей иногда увеличивает безопасность.

— Вы видите Патри Шанатару или эту женщину, Голос? — тихо спросила Молли. Даже сино-английский язык не мог служить здесь средством конспирации.

— Ни следа.

Это уверило меня: к какой бы фракции они ни принадлежали, теперь власть у оппозиции.

Мы оказались изолированными в пространстве между толпой и сводчатым концом зала. Стражники заняли пост позади нас. Большой сводчатый проход образовывал раму, нарочито театральную, для ортеанца, сидевшего на высоком резном стуле из хирузета .

— Приветствую вас, шан'тай , — сказала Молли Рэйчел.

Над головой ортеанца к хирузет у цеплялись световые шары. Пока я наблюдала за ними, один переместился на несколько дюймов ниже. Он пламенел… свет без тени, цвета сирени и молнии.

Даннор бел-Курик . Что-то в этом свете будило воспоминания. Когда у этого худощавого, напряженного мужчины было юное, едва ли не мальчишеское лицо, я видела его — но не воочию. Я видела его на экране.

— Я не велел инопланетянам-С'аранти появляться в моем городе, — сказал он.

На мгновение позолоченный металл и драгоценные камни ослепили, но затем стало ясно, что драгоценности были полированными линзами из горного хрусталя, а позолота — зеленой ярью-медянкой. Царила лежавшая в основе всего окружающего атмосфера упадка. Пристальный взгляд Молли непрерывно возвращался к единственному подлинному сокровищу в этой груде хлама — световым сферам, шарам величиной с детский кулачок. Я вспомнила один такой, идентичный и в скором времени переставший функционировать, в научно-исследовательских лабораториях «ПанОкеании».

Она сказала:

— Мои люди потребуют разъяснений, шан'тай . Ввиду лишения свободы персонала с Земли…

Он прищурился, медленно прикрыв глаза лимонного цвета. Они были такими бледными, что казалось, будто за ними — свет. В этом изможденном человеке немного осталось от того мальчика-Повелителя.

Пожилой мужчина, стоявший рядом с резным стулом, произнес ровным тоном:

— Шан'тай Рэйчел, что мы еще могли сделать? Шел бой, вам угрожала опасность. Не умышленная — однако никто не застрахован от случайностей. Это было сделано для вашей защиты.

— На нашем корабле мы были бы защищены не хуже.

— Вы могли бы остаться на корабле и не входить в город, — огрызнулся Даннор бел-Курик. Затем сказал: — В каких других городах Побережья вы были?

— До сих пор нигде, К'ай Кезриан-Кезриакор .

Она запиналась, называя его титул.

— Ни в Кварте, ни в Решебете, ни в Махерве? — Его задиристый тон стал спокойным: — Или в Касабаарде?

Меня настиг выброс адреналина. Напоминать сейчас о Касабаарде значит напоминать об убежище, о находящейся там Коричневой Башне, островке спасения от враждебного мира, напоминать о том, что Кель Харантиш — традиционный враг Касабаарде. Наверное, у меня было выражение лица, понятное для инопланетян, потому что Даннор бел-Курик взглянул мимо Молли Рэйчел прямо на меня.

— Вы не посторонняя для Касабаарде, шан'тай .

— Я была там. Много лет назад.

— Те, кто там побывал, всегда несут на себе его отпечаток.