Древний свет полностью

— Я возьму вас с собой вниз, в город, чтобы встретиться с другими, кто здесь есть, — сказала она, слегка наклонив голову в знак признательности перед Дугом и Кори Мендес. — Думаю, вам нужно, прежде всего, поесть. Аширен принесет пищу. Кристи, Блейз Медуэнин передал мне ваш привет, вернувшись из Касабаарде. Я не ожидала так скоро снова увидеть вас в Ста Тысячах.

— Вы, конечно, слышали, что происходит на Побережье? Да. Нам нужно провести переговоры. Земле и вашему новому Т'АнСутаи-телестре , если он есть у вас.

— Скоро. Уже скоро.

Дети Кассирур провели Дуга и Кори в столовую Дома-источника. Я последовала за ними. Жара лишила меня чувства голода. Пройдя до центральной части купола, я приблизилась и вошла, едва замечая, что за мной шла Кассирур Альмадхера.

Полуденное солнце наклонно светило через прорезь в низком куполе. Там, где его лучи падали на выходное отверстие Источника, на поверхности воды плясал яркий блеск, отбрасывая изменчивые блики на белые стены.

Здесь Твоя дочь из далекого мира. Прими ее имя . Слова, сказанные Говорящей-с-землей Телук в северном Доме-источнике в присутствии Рурик; никто из нас не знал тогда, что одна из нас умрет, другая окажется предательницей, а я… я забуду об этой церемонии с произнесением своего имени, потому что я никогда не понимала, что она означала.

— Кто здесь есть из Свободного порта?

Она ответила:

— Халтерн Бет'ру-элен. Блейз Медуэнин. Я получила сообщение по рашаку -связи, что скоро здесь будут Т'Ан ы из Мелкати, Римона и Ремонде и что даже Андрете оставит Пейр-Дадени, чтобы прибыть сюда.

— В покинутый город, — сказала я, все еще находясь наполовину в прошлом.

— Ах, это случилось из-за смерти Сутафиори и из-за белой чумы, что пришла в то лето. — Она разгладила шестипалыми руками зеленую мантию из хирит-гойена и убрала со лба завитки красной гривы, возведя глаза, не прикрытые перепонками, к своду купола. — Таткаэр не покидали, Кристи. Без Хранителей Источника зарница разрушила бы его до основания. Теперь он нужен нам снова, и мы возвращаемся в него. — Она помолчала, глядя на меня. — На сей раз, наша встреча отличается от той, что была в Свободном порту.

«Мы оказались здесь всего через несколько месяцев, — подумала я. — Прибывает Компания, Побережье собирается воевать, Сто Тысяч боятся техники Народа Колдунов, другие умоляют дать им ее… кроме того, еще Башня…»

— Я сказала в Морврене, что у вас вид человека, представленного Богине, — произнесла Кассирур. — Человека, мучимого памятью о прошлом. Вы утратили его… или что-то изменилось. Знает ли Она по-прежнему ваше имя?

Опять это резкое, естественное для нее превращение из политика в Говорящую-с-землей. Я улыбнулась, чтобы мой ответ не показался непочтительным:

— Возможно, нет.

Ее темные глаза помутнели, прикрываясь мигательными перепонками.

— Будь я суеверной, я удивилась бы, если бы это произошло не оттого, что вы побывали в этой мерзости, в Кель Харантише.

— Вы, Говорящие-с-землей, доверяете одному городу на Пустынном Побережье… но знаете ли вы о Касабаарде столько же, сколько о Кель Харантише?

Она коротко рассмеялась, запрокинув голову, словно залаяла или закашлялась. Потом пожала плечами.

— Возможно, Сто Тысяч не прислушиваются к Башне так сильно, как вы считаете. Мы полагаемся только на себя. Не на иностранцев. И не на С'аранти .

Она оперлась коленом о круглый край Источника и провела по воде рукой с похожими на когти ногтями. Ее мантия с вырезом на спине сдвинулась набок, демонстрируя сложное переплетение кос в тянувшейся вдоль позвоночника гриве.

— А если дело дойдет до войны, Кассирур?

Не оборачиваясь, она сказала:

— Многие уйдут к Богине. Но мы встречаемся и расстаемся, снова встречаемся и не забываем. А здесь для нас всегда будет земля.

Крутой западный склон спускается на несколько сотен футов к равнине, необитаемой, как эти холмы, простирающиеся до самого горизонта. От чего-то отражается солнечный свет… вода ли это? снег ли? Нет: оно ограничено острыми кромками, осколками… Я опускаюсь на колени под дневным небом в звездах, чувствуя под руками грунт и мелкий песок, то, как изменяется сама земля. Кристаллическое зеркало: любой осколок камня или лист мох-травы превращался в хрупкую, бесплодную окаменелость…

Я сделала с трудом давшееся усилие и прогнала видение. Кассирур взглянула на меня снизу вверх, когда я жестко сказала: