Древний свет полностью

— Что вы делаете? — язвительно спросил Халтерн. — Ближе к сути, что вы делаете с ними на Орте?

— Свожу вред к минимуму, — сказала я. — Или, по меньшей мере, рассчитываю это делать.

— Технология Народа Колдунов — единственное, что их у нас интересует?

— Насколько я могла уяснить.

Невозможно было ожидать, что Тихоокеанская Компания станет учиться у «посткатастрофического» мира.

Возникла пауза. Я подумала, что мне следовало выйти и поздороваться с вновь прибывшими, но он остановил меня:

— Я не могу помочь, но стараюсь вспомнить. Кристи, вы помните, что однажды сказала Рурик Орландис? «Вы совершенно иные, нежели мы, и если придете сюда, то нам не останется ничего другого — только меняться. И если когда-нибудь выяснится, что у нас есть что-то нужное Земле…»

— «…да поможет нам тогда Богиня, ибо никто больше этого не сможет!» О да. Этого я никогда не забывала. Вот почему я здесь. Вот причина, по которой я должна была вернуться.

Он прищурился, этот старик, освещенный желтым светом камина, и когда я встала, чтобы идти, прикоснулся к моей руке. Я поняла, что мы — каким-то образом — возобновили старую дружбу, не оставшуюся прежней, нет, но все еще живую.

— Хал, что произошло с Рурик?

— Она умерла, на Побережье. Это случилось много лет назад.

Я слышала об этом благодаря слухам, ходившим в Службе, но хотела услышать это от него. Записи могут грешить против истины, а она была лишь какой-то женщиной в том, что было — для непричастных — просто очень незначительным политическим инцидентом в примитивном мире. Запись могла быть неверна.

— Вы уверены?

Его пристальный взгляд был взглядом старого мастера шпионажа. Возникла непроизвольная профессиональная пауза, прежде чем он заговорил.

— Я удостоверился, наведя справки. А также получил известие от слуг Чародея — у вас есть хороший повод вспомнить правдивость Башни.

Десять лет назад я встретилась с этим «последовательным бессмертным» (по выражению ортеанцев) хранителем Башни и ее архивов, Чародеем из Касабаарде, старцем, чье расследование сняло с меня обвинение в убийстве. Хал и я, мы оба были глубоко замешаны в той истории.

— Не угодно ли… — я предложила ему руку, чтобы помочь встать, но он помотал головой.

— Потом. — На его лице появилась потаенная улыбка, означавшая, что были и иные разговоры, которые он хотел послушать. — Да, нам нужно поговорить позднее. А сейчас идите и знакомьтесь с другими.

Я оставила его играть в охмир с Сетеленом (неудивительно, что он выигрывал) и пошла обратно в основную часть помещения. Пожалуй, теперь здесь было больше аширен , чем раньше, и это были аширен постарше, выполнявшие обязанности посыльных.

Молли, поднявшись, встала рядом со мной и доверительно сказала:

— События быстро развиваются. Некоторые из этих людей — оппортунисты, они хотят лишь кое-что из того, что может предложить Компания, но есть и несколько настоящих сторонников. Особенно один. Видите вон того, рядом с Дэвидом?

Другой тихоокеанец разговаривал с группой ортеанцев и ортеанок, устроившихся вокруг жаровни с углями рядом с Альмадхерой и Дугом Клиффордом. У моложавого темногривого мужчины была кожа с зимним чешуйчатым узором, покрытая пятнами, которые ортеанцы называют «болотным цветком». От этого черты его лица казались крупными, втиснутыми в небольшое лицо.

— Не будьте так уверены, что этим людям нужно то, что может предложить Компания. Что насчет него?

— Его зовут Раквири. Он готов пригласить нас в свою телестре , завтра. И по описанию, которое он мне привел, там есть что-то, достойное исследования.

— О Боже, лед тронулся.

Она сказала:

— У них было десять лет, чтобы поразмыслить над этим, Линн.

Теперь в помещении было негде повернуться, но я ощутила атмосферу ожидания, как если бы присутствовал еще не весь неофициальный такширие . В подтверждение этого шнуры занавеса из бусинок раздвинулись, и вошел ортеанец. Он снял плащ, под которым оказались брюки и римонская сорочка с вырезом на спине. Два харура с потертыми рукоятками — харур-нилгири , слишком короткий для меча, и харур -назари , слишком длинный для ножа, — свисали с его пояса.

— Вы его знаете? — спросила Молли.

— О да. — Я пораженно покачала головой. — Господи, двое старых друзей в один вечер? Сперва Хал, а теперь…

Я инстинктивно шагнула вперед. Сначала казалось, что он, этот коренастый мужчина с подстриженной желтой гривой стоял наполовину в тени, но тень, лежавшая на половине его лица, была шрамом. Ожогом. Я увидела голубой глаз без белка, блестящий на изуродованной плоти, а когда он повернулся, я увидела другой его профиль — изборожденное морщинами лицо человека не старше сорока лет.

— Блейз н'ри н'сут Медуэнин, — сказала Альмадхера.

— Блейз! — Я протянула к нему обе руки. И не могла сдержать улыбки.

Выражение его лица изменилось. Я подумала: «Боже праведный, разве я так сильно изменилась, что ты меня не узнаешь?»

Не сводя с меня глаз, он сказал Альмадхере:

— Ваши аширен сообщили мне имя. Я подумал, что это неправда, но вижу, что так и есть. Должен вас покинуть.