Грета смотрела, как Дэвид присел на край кроватки. Она постояла немного у двери, слушая начало истории, а потом тихонько спустилась вниз.
Пока Дэвид рассказывал свою сказку, лицо Чески понемногу начало расслабляться и она уже хихикала, слушая, как Дэвид говорит за гнома смешным голосом.
– И все жили…
– Долго и счастливо?
– Именно так. Ну, думаю, тебе уже пора спать.
– Дядя Дэвид?
– Да, дорогая?
– А почему в сказках и в кино никто не умирает, кроме самых злых?
– Потому что такие истории так устроены. Добро живет, а зло умирает.
– А мой папа был злым?
– Нет, милая.
– Почему же он тогда умер?
– Потому что он был настоящим, а не выдуманным человеком.
– О, дядя Дэвид?
– Да?
– А призраки существуют?
– Нет, они тоже есть только в сказках. Спи крепко, Ческа. – Дэвид легко поцеловал ее в щеку и пошел к двери.
– Пожалуйста, не закрывай дверь!
– Не буду. И мама чуть позже тоже зайдет тебя проведать.
Дэвид спустился вниз и присоединился к Грете и ЭлДжей в библиотеке.
– Даже не знаю, было ли так уж правильно брать Ческу с собой на похороны, – вздохнул он. – Она только что спрашивала у меня очень странные вещи.
– И она ужасно не хотела ложиться спать в детской, что совсем на нее не похоже, – ответила Грета. – Когда мы ездим на съемки, она остается в отелях и прекрасно спит в самых разных кроватях без малейшего возражения. Но она все же еще маленькая девочка. Не думаю, что она полностью понимает, что сегодня произошло.
– Не такая уж она и маленькая. Через три года она станет подростком, – заметила ЭлДжей.
– Да, наверное, я воспринимаю ее младше, чем она есть на самом деле, – согласилась Грета. – В кино она обычно играет восьми- и даже семилетних.
– Грета, как ты думаешь, Ческа осознает разницу между фантазиями ее фильмов и реальной жизнью? – осторожно спросил Дэвид.
– Ну конечно! Почему ты спрашиваешь?
– Ну, просто из-за того, что она сказала сейчас там, наверху.
– Что бы там ни было, я бы не придавала этому особого значения. Со всей этой дорогой, да еще похоронами, мы с ней обе просто вымотались. – Грета встала. – Думаю, я тоже пойду наверх, приму ванну.
– Ты не хочешь поужинать, дорогая? – спросила ЭлДжей.
– Нет, спасибо. Я наелась сандвичами еще днем. Спокойной ночи.
Грета быстро вышла из комнаты. Дэвид со вздохом повернулся к матери.
– Я ее расстроил. Она терпеть не может, когда критикуют Ческу.
– Но она странный ребенок, верно?
– Что, мам? – Дэвид очнулся от своих мыслей и сел в кожаное кресло напротив матери.
– Я сказала, что Ческа – странный ребенок. Но, полагаю, это потому, что у нее такая странная жизнь.
– Да, это так.
– Лично я считаю, что вся эта киношная ерунда совершенно не годится, чтобы растить ребенка. Ей надо бегать на свежем воздухе, от этого у нее немного зарумянятся щеки, а на этом тельце нарастет хоть немного мяса.
– Грета говорит, она любит сниматься в кино.
– Ну, мне лично кажется, что у Чески тут нет особого выбора, да, впрочем, она и не знает ничего другого.
– Я уверен, Грета не стала бы делать ничего, от чего она была бы несчастной.
– Может, и нет, – поморщилась ЭлДжей. – Бедняжка. Она до последних дней вообще не знала, что у нее есть отец, не говоря уж о том, что он не был ее по-настоящему кровным родственником.
– Ну перестань, мам, это уж совсем не имеет никакого отношения.
– Похоже, Грета не рассказывала ребенку о его прошлом практически ничего, – продолжала ЭлДжей, не реагируя на просьбу сына. – Вот, например, она хотя бы знает, что у нее был брат-близнец?
– Я не уверен. Но, мам, постарайся понять, что Грета не рассказывает Ческе о ее прошлом потому, что чувствует, что так лучше. Они с Ческой переехали в Лондон при исключительно тяжелых обстоятельствах, и очевидно, что Грета хотела начать все сначала. И не было смысла ничего рассказывать Ческе до тех пор, пока она не вырастет и не сможет это понять.
– А ты понимаешь, дорогой, что всегда защищаешь Грету? – тихо спросила ЭлДжей. – Похоже, ты просто не видишь, какой резкой она стала с тех пор, как уехала из Марчмонта. Раньше она была такой тихой и добродушной.
– Ну, если она и стала резкой, так это потому, что ей пришлось многое повидать. Навряд ли в этом ее вина.
– Видишь, Дэвид? Ты снова за свое. Я по себе знаю, что держать сердце под замком только потому, что когда-то в прошлом его больно ударили, вовсе не решение. Точно так же, как и вкладывать всю свою застоявшуюся любовь в единственного ребенка. Но ладно, – сказала она, резко меняя тему разговора. – У меня есть решение. Почему бы тебе не предложить им обеим остаться тут ненадолго? Если, как мы считаем, Оуэн оставил поместье Грете, ей понадобится время, чтобы разобраться с делами. И это дало бы Ческе возможность хоть несколько дней пожить как обычной маленькой девочке.
– Я сомневаюсь, что Грета может остаться тут дольше, чем это необходимо, – сказал Дэвид. – Но давай подождем и посмотрим, что будет завтра.
