Грета сложила письмо, убрала обратно в конверт и положила в свою сумочку. Она почувствовала, что в ней поднимается волна эмоций, но усилием воли подавила ее. Макс, Оуэн, Джеймс… все они были лишь ее прошлым. И она не позволит им коснуться ее теперешней жизни.
Лежа на спине, Ческа смотрела вверх, на нависающие над ней ветви большого дуба, темнеющие на фоне безупречного чисто-голубого неба. Она удовлетворенно вздохнула. Киностудия была где-то бесконечно далеко, здесь никто ее не узнавал, и, похоже, в первый раз за всю свою недолгую жизнь она могла побыть совершенно свободна и совершенно одна. Здесь она ощущала себя в безопасности. После той первой ночи она перестала спать в детской, и сон больше не возвращался к ней.
Она села и посмотрела вдаль. Там, вдалеке, на террасе, было видно, что мама с дядей Дэвидом обедают. В результате ее постоянных просьб остаться подольше они с мамой провели в Марчмонте уже неделю. Она снова легла и подумала, как было бы чудесно, если бы мама и дядя Дэвид влюбились друг в друга, поженились и остались бы тут жить навсегда. Тогда она каждое утро могла бы помогать доить коров, завтракать на кухне с Мэри и ходить в местную школу с другими девочками и мальчиками.
Но это была мечта. Ческа знала, что завтра они с мамой должны будут вернуться в Лондон.
Она встала, снова убедилась, что мама на нее не смотрит, и, засунув руки в карманы своего нового комбинезона, направилась в сторону леса. Слушая пение птиц, она думала, почему же их пение тут кажется гораздо приятнее, чем дома, в Лондоне.
Прогулка среди высоких деревьев напомнила Ческе про съемки «Гензель и Гретель», фильма, в котором она снималась в прошлом году и который, по маминым словам, стал большим рождественским хитом. Зайдя еще дальше в лес, она подумала, нет ли тут злобной ведьмы из сахарного домика, которая хочет ее съесть, но впереди завиднелась зеленая полянка, и на ней была только хорошенькая маленькая елочка, под которой лежал большой камень.
Подойдя поближе, Ческа поняла, что это был могильный камень, и мысль, что тут под землей лежит человек, вызвала у нее дрожь. Она опустилась возле камня на колени. Надпись на нем была сделана золотыми буквами и читалась очень ясно.
ДЖОНАТАН (ДЖОННИ) МАРЧМОНТ
Любимый сын Оуэна и Греты
Брат Франчески
РОДИЛСЯ 2 ИЮНЯ 1946
УМЕР 6 ИЮНЯ 1949
Ческа ахнула.
Джонни…
В ее голову хлынули воспоминания, которые она не могла даже толком разобрать.
Джонни… Джонни…
И тут она услышала, что кто-то шепчет.
Это был голос мальчика из ее снов. Мертвого мальчика, лежащего в гробу. Того самого, что приходил к ней той ночью в детскую.
Ческа вскочила и закрыла уши руками, а потом со всех ног кинулась бежать из леса.
– Грета, раз сегодня твой последний вечер в Марчмонте, я подумал, не пригласить ли тебя на ужин в Монмут? – предложил Дэвид, когда они пили кофе на террасе.
– Я… О господи, Ческа выглядит так, будто за ней гонится голодный лев, – внимание Греты было отвлечено видом бегущей к ним ее дочери. Она подбежала и, тяжело дыша, кинулась на руки Греты.
– Что такое, дорогая?
Ческа подняла глаза на Грету. И потом твердо покачала головой.
– Ничего. Все в порядке. Прости, мамочка. Можно, я пойду к Мэри на кухню? Она сказала, я могу помочь ей испечь кекс, который мы возьмем с собой в Лондон.
