Ческа помотала головой, закрыла глаза, потом открыла. Все вокруг нее окрасилось в мутные оттенки лилового.
Она поднялась и пошла вслед за матерью через лобби к выходу из отеля.
Дэвид шел по Стрэнду, направляясь к отелю «Савой». Встреча затянулась, и он опаздывал к Грете с Ческой. Смог все еще был ужасным, но по крайней мере начинал понемногу проясняться. Подходя к «Савою», он подумал, успела ли Грета рассказать Ческе про Бобби Кросса. Он уже стоял на тротуаре напротив отеля, вглядываясь в клубящийся холодный туман и высматривая промежуток между движущимися машинами, чтобы перейти дорогу.
Прежде чем он успел сделать шаг, он услышал звук тормозящих по скользкой дороге шин, громкий удар и пронзительный визг. Движение по улице замерло.
Протискиваясь между стоящими машинами, Дэвид начал переходить дорогу. Несколько человек собрались возле одной из машин на той стороне улицы. Они смотрели на что-то, лежащее внизу.
– О боже!
– Она умерла?
– Кто-нибудь, вызовите «скорую»!
– Должно быть, она споткнулась и упала. Вот только что она стояла на тротуаре, и вдруг…
Проходя мимо этих людей, Дэвид споткнулся обо что-то, лежащее на дороге. Он наклонился и поднял это.
Увидев в своей руке новую туфельку из крокодиловой кожи, Дэвид застонал.
– Грета, Грета, милая, – тихо прошептал он ей на ухо, прижавшись щекой к ее щеке. – Пожалуйста, не оставляй меня. Я люблю тебя, люблю…
Он не знал, сколько времени прошло до того, как к ним, мигая огнями, подъехала машина «скорой помощи».
– Простите, сэр, нам надо взглянуть на нее, – потрогал его за плечо медик.
– У нее есть пульс, но… пожалуйста, осторожнее! – вскрикнул Дэвид.
– Сэр, мы обо всем позаботимся. Пожалуйста, отойдите в сторону.
Дэвид в отчаянии поднялся и отошел, понимая, что ничем не может помочь. Он видел, как Грету осторожно положили на носилки. Потом он увидел Ческу, одиноко стоящую под светофором немного поодаль. Он подошел к ней.
– Ческа, – тихо сказал он, но она не ответила. – Ческа. – Он обхватил ее рукой за плечи. – Все в порядке. Дядя Дэвид с тобой.
Ческа уставилась на него, и постепенно в ее глазах начало проявляться узнавание.
– Что случилось? Я… – Она встряхнула головой и огляделась вокруг, словно пытаясь вспомнить, где находится. – Мама? Где мама? – Глаза Чески отчаянно заметались по сторонам, оглядывая улицу вокруг них.
– Ческа, я… – Он указал на машину «скорой помощи».
Она вырвалась из рук Дэвида и побежала к ней. Грета лежала на носилках, и команда врачей как раз готовилась поднять носилки в машину. Лицо Греты было белым и казалось фарфоровым – и цветом, и странным, неестественным блеском. Ческа закричала, кинулась к носилкам и обхватила тело Греты руками.
– Мама! Мамочка! Я не хотела! Я не хотела! Боже! Нет!
Дэвид стоял у Чески за спиной и слышал, что она бормотала, уткнувшись в грудь Греты и истерически всхлипывая. Опустившись на колени, он попытался забрать ее, но она цеплялась за мать и продолжала бормотать.
– Ну же, Ческа. Пойдем, милая. Надо дать отвезти маму в больницу.
Ческа повернулась к Дэвиду с выражением неподдельного ужаса на лице. И потеряла сознание.
В течение нескольких дней после катастрофы обезумевший от тревоги Дэвид разрывался между Гретой, лежавшей в реанимации, и Ческой, оказавшейся в женском отделении больницы Сент-Томас.
После того как той ужасной ночью Ческа потеряла сознание на улице, у Дэвида не было другого выбора, кроме как остаться с ней, несмотря на его ужасное беспокойство о Грете. Один из медиков со «скорой» остался с ними, чтобы осмотреть Ческу, но, пока он это делал, она пришла в себя и стала вопить во все горло, а потом нести что-то бессвязное про призраков, ведьм и гробы. Так что медику пришлось вколоть ей снотворное, пока они ждали другую машину «скорой помощи».
Когда Ческу приняли и положили в отделение, Дэвид спросил у медсестер, где ему найти Грету. С замирающим от ужаса сердцем он поднялся на лифте в отделение реанимации, не зная, найдет ли он ее живой или мертвой. Ему сообщили, что в настоящий момент она в коме и что ее состояние критическое, но стабильное. О посещении не могло быть и речи.
Несколько часов он больше ничего не мог поделать, кроме как ходить по коридору туда-сюда да задавать тревожные вопросы всем медицинским работникам, выходящим из отделения. Но они не могли сказать ему ничего нового, кроме того, что состояние Греты очень серьезно.
