На лес, в том месте, где скрылись двое медведей, спикировала стая эсперов. Сверкнули молнии разрядов, вонзились в деревья. Оттуда прилетела волна шипящих свистов, глухие удары, и все стихло. Стая покружила над лесом, потом вернулась, медленно облетела замерших, сжимающих оружие людей и снова вознеслась в небо, под перья облаков.
— Неужели они их… убили? — прошептала Тая.
— Странно, — пробормотал сосредоточенный Ивашура. — Почему эсперы напали на них? Ведь никакой опасности медведи не представляют. Мы более опасны, чем они.
Никто ему не ответил. Настроение у всех упало. Мир вокруг был с виду тих, спокоен и прекрасен, но в нем существовали насилие и смерть, и связано это было с горой Ствола.
— Идемте, — предложил Белый, махнув рукой. — Я нашел вход. Хотя, может быть, разделимся? Часть останется здесь, а двое-трое пойдут в разведку.
— Я останусь, — гортанным голосом откликнулся Валетов, отошел, сел на траву, потом лег на спину.
— Останься и ты, — понизил голос Иван, обнимая Таю.
— А ты?
— Я схожу на разведку.
— Хорошо, — кивнул Ивашура. — Пойдут Иван, Гриша и…
— Я, — поднял руку Полуянов.
Жданов, прищурясь, посмотрел на Ивашуру, улыбнулся.
— Пусть идут, я поброжу окрест, неподалеку.
Разведгруппа без особых прощаний втянулась в громадный пролом в стене Ствола, черный, с лучевидными серебристыми потеками, и скрылась с глаз. Тая еще некоторое время всматривалась в темноту прохода, вслушивалась в долетающие звуки, потом отошла, села рядом с Рузаевым.
— А я пока схожу туда, — кивнул на лес Павел, — посмотрю.
— Возьми Михаила, — посоветовал Ивашура.
— Нет, одному сподручней. В случае чего — дайте сигнал.
Он прошагал по лугу до кромки леса, пошарил там в траве и канул в кусты. И стало совсем тихо.
Владей почувствовал опасность одновременно с Ясеной еще до того, как та приобрела конкретные формы. Остановился, предупреждающе вскинув руку, оглянулся, встретил взгляд девушки:
— За нами кто-то наблюдает.
Ясена кивнула, прислушалась к себе и показала пальцем сначала в сторону, потом в небо. Это означало, что за ними следили с двух сторон, причем по-разному. Глаза в лесной чащобе смотрели если и не по-доброму, то без угрозы и злобы, а вот взгляд с неба, скрытого веером листвы, был ощутимо угрюм и беспощаден. Это могли быть либо грифоны, кормящиеся не только падалью, но и живым мясом, либо хвостоколы-перунцы, о которых предупреждал Род.
Владей вошел в транс всеведения и увидел четыре черных стрелы над лесом, испускающие леденящий душу ужас. Поспешил закрыть себя и спутников скорлупой невидимости, и, вероятно, сделал это вовремя. Хвостоколы, кружащие над лесом и Горой Богов, до которой осталось не более полутора верст, вдруг спикировали вниз далеко в стороне и вонзили в землю пламя смерти. Издалека донеслись свистящие, словно удары плетью, звуки: шахх — шахх — шахх… затем все стихло.
Владей стер пот со лба, слабо улыбнулся на прикосновение Ясены:
— Все хорошо, они нас не увидели.
— Кто? — не понял Петрян.
— Перунцы, стражи Горы. Род предупреждал, что их стоит опасаться.
— Но я чувствую еще кого-то, — прошептала жарко Ясена, оглядываясь.
— Это всего-навсего медвяны, — уверенно бросил Владей. — Они нас не тронут.
Отряд разведчиков снова двинулся вперед и вскоре достиг места, по которому нанесли свой страшный удар хвостоколы. Поляна в лесу была испещрена трехсаженными ямами глубиной в четыре сажени, причем земля в этих местах стала жидкой, выплеснулась вверх, как вода от брошенного сверху камня, и так застыла. Владей насчитал одиннадцать всплесков, уходящих цепочкой в лес, затем нашел следы крови на траве и остановился, кивнув Петряну на поломанные кусты:
— Хвостоколы стреляли не зря.
— Медвяны, — понимающе кивнул в ответ охотник, принюхался, вгляделся в траву и кусты. Нырнул в заросли и вернулся с полуторасаженной блестящей палкой, на торцах которой были выгравированы странные иероглифы: 2301.
— Никого нет, медвяны всегда уносят своих раненых сородичей, а Лох рассказывал, что из этих палок медвяны стреляют жгучими стрелами, пробивающими даже камень.
Владей слышал истории Лоха, но верил им мало.
В кустах зашуршало, из-под перистых опахал папоротника выглянули блестящие бусинки глаз и скрылись, заметив людей. Змеежи обычно людей не боялись, но этот явно был напуган. Владей снова прислушался к духам природы, к шепоту дриад и наяд, к дыханию листвы и трав и, холодея, понял, что наблюдает за ними вовсе не семья медвян, а некто огромный, сильный, мрачный, чужой и страшный, живой и неживой одновременно. Но главное, видящий особым магическим образом тройку россинов издали, сквозь деревья и кусты, этот
— Зайди слева, — бросил молодой волхв, снимая лук и доставая стрелу, — Ясена, пойдешь за мной в десяти шагах, прикроешь спину.
