Костров почувствовал укол в грудь, и сразу вокруг все волшебно переменилось. Туман рассеялся, появилась обстановка спальни: трюмо, шкаф для одежды, люстра над головой, единственная, но очень широкая кровать, на которой лежал сам Руслан со связанными за спиной руками и стянутыми липкой лентой ногами.
В комнате находилось двое мужчин. Один сидел рядом на кровати, смуглолицый, с заметной сединой в красивых волнистых черных волосах, со слегка раскосыми глазами и чувственным ртом. Он сильно походил на Надежду. По-видимому, это и был ее отец, засекреченный ученый, имеющий отношение к исследованию Криптозоны и Башни.
Второй мужчина оказался «боксером», спутником Надежды, который ее опекал.
— Здравствуйте, Руслан Иванович, — сказал Докучаев. — Книжечку вашу мы нашли с фейсом и фамилией, так что знаем, с кем имеем дело. Как вы себя чувствуете?
— В общем и целом неплохо, Николай Николаевич, — попытался усмехнуться Руслан онемевшими губами.
Мужчины переглянулись. Молодой покачал головой, злобно поджал свои тонкие бледные губы.
— Я же говорил, что он знает больше, чем вы думаете.
— Рассказывайте, капитан, — проговорил Докучаев. — Зачем вам, сотруднику группы антитеррора «Антей», понадобилось следить за нами?
— Ни за кем я не следил, — скривился Руслан. — Все получилось случайно. Увидел вашу дочь в ресторане с этим хамоватым мудаком…
«Боксер» шагнул к кровати и ударил Руслана по лицу.
— Остынь, Михаил, — отстранил телохранителя Николай Николаевич. — Продолжайте, Руслан Иванович.
— Еще раз ударишь — убью! — глухо пообещал Руслан, слизывая с разбитых губ кровь.
«Боксер» снова замахнулся, но его остановил отец Надежды, недовольно проговорил:
— Дай побеседовать спокойно с человеком. Выйди на минуту.
— Но он очень опасен!
— Он связан и слаб после укола. Выйди.
Михаил бросил на Руслана злобно-предупреждающий взгляд и вышел.
— Он хороший телохранитель, — посмотрел ему вслед Николай Николаевич, — но иногда переходит все границы. К тому же ревнив.
— Собственно, из-за этого я и вмешался тогда, увидев, как он ведет себя с вашей дочерью. В тот момент я не знал, что Надя — ваша дочь.
Докучаев нахмурился.
— Он себе что-нибудь… позволил? По отношению к Наде?
— Не знаю их отношений, но вел он себя совершенно по-хамски. Пришлось вмешаться и отвезти вашу дочь домой, благо мы соседи. С этого все и началось. О том, что вы работаете в лаборатории и на оборонку, я узнал только сегодня… вернее, вчера. Развяжите меня.
Докучаев покачал головой.
— Вы становитесь опасным свидетелем, капитан. Боюсь, вас не спасет ни ваш непосредственный начальник полковник Варавва, ни руководитель Управления генерал Кирсанов. Уж очень глубоко вы нырнули в наше ведомственное болото. Небось проверили, чем мы занимаемся?
— Не успел, — пошевелился, меняя позу, Руслан. — Знаю только, что вы работаете в Криптозоне и занимаетесь исследованием энергоинформационных процессов.
— Это все?
— Все!
Докучаев с сомнением пригладил пальцем бровь.
— Хотелось бы верить… хотя это все равно проблемы не решает. Вы не должны были вмешиваться в наши дела.
— Я же говорю, что не вмешивался! — разозлился Руслан. — Ну, побил ваших «шестерок», так они того заслуживали!
В комнату заглянул Михаил.
— Пациент плохо себя ведет, Николай Николаевич?
— По его словам, ты ведешь себя не лучше. Что же с ним делать?
— Отдайте его нам! Он тихо исчезнет, никто никогда не найдет.
— Ты не знаешь его отца. Тот докопается. Надо сделать так, чтобы он все забыл, а Наде сделать внушение, чтобы случайно не проболталась.
— Сделаем.
— Надя тоже в вашей компании? — горько усмехнулся Руслан.
— В каком смысле? Она моя дочь, но, конечно же, к моей работе никакого отношения не имеет. А так как она очень самостоятельна, ее свободу приходится ограничивать. Но не так, как ты это делал. — Докучаев с мрачной иронией посмотрел на телохранителя. — С этого момента ее будет сопровождать другая тройка.
— Но я же…
— Ты понял?
— Понял, — сник Михаил, одарив Руслана таким взглядом, что тот невольно напряг мышцы, пытаясь разорвать путы на руках.
— К сожалению, — продолжал Николай Николаевич, — Надя в последнее время совсем отбилась от рук, не слушается, самовольничает, знакомится с кем попало и так же, как и вы, становится непредсказуемо опасным свидетелем. Мне, очевидно, к глубокому прискорбию, придется принимать адекватные меры.
— Случайно не такие, какие были применены к полковнику Полторацкому?
Докучаев озабоченно нахмурился.
— Почему вы решили, что полковника убрали мы? Ведь он ваш работник. И убили его прямо в Управлении.
— Я не решил, просто фантазия разыгралась.
— М-да… — Николай Николаевич пожевал губами, встал, походил по комнате. — Может быть, завербовать его в нашу контору?
— Да на хрен он нам сдался? — оскалился «боксер». — Своих лохов хватает.
Докучаев улыбнулся.
— Да уж, соперник он сильный. Руслан Иванович, вы действительно не знаете, чем мы занимаемся?
— Не люблю повторяться.
Докучаев снова пригладил бровь, дернул себя за нос, решая какую-то проблему, прошелся вокруг кровати.
— Есть одна идея… — Он посмотрел на телохранителя. — Принеси мой кейс.
